Они встречались уже несколько месяцев, и встреч этих Патрик ждал с жадной радостью. Теперь только Магда привязывала его к жизни. Сказанные им когда-то Анне фон Тьерри слова о том, что лишь Ян и Вета заставляют его жить, теперь оказались не всей правдой. Но к радости этой примешивалась легкая доля стыда - то ли перед Ветой, то ли перед самим собой. В глубине души Патрик сознавал, что чувство, которое испытывает он к лекарке, скорее можно назвать страстью, нежели любовью, но и самому себе не желал признаться в этом. И все чаще отворачивался от ясного взгляда Веты - смотреть в глаза невинной девушке, думая в этот момент о горячечных ласках Магды, казалось ему постыдным. К тому же теперь он точно знал, как именно относится к нему подружка по детским играм, и это тоже не добавляло спокойствия.
Иногда Патрику удавалось убедить себя, что все это ему лишь чудится. Но стоило лишь переступить порог каморки Магды, как он забывал про все на свете - и про чувства той, другой, и про упреки, и даже про опасность попасться на глаза охранникам.
И Патрик, и Магда старались быть как можно осторожнее. Хождения после отбоя запрещались, и нарушившего правило ждало суровое наказание. Но все на свете правила можно обойти - до тех пор, пока существует на свете жадность. Припрятанные когда-то принцем монеты и несколько колец и серебряных пуговиц сослужили им теперь хорошую службу. Молодой солдат, заступавший в ночную стражу раз в неделю, честно предупредил Патрика в самый первый раз:
- Ты, парень, имей в виду - если кто застукает, я буду ни при чем. Сам выкручивайся, как да почему после колокола снаружи оказался...
Но деньги отрабатывал честно. После отбоя, когда замирала жизнь не только на каторжной половине, но и возле офицерских домов, он осторожно снимал с двери второго барака висячий замок и негромко покашливал. А когда мимо него, придерживая цепь, проскальзывала высокая худая фигура, ободряюще кидал вслед какую-нибудь сальную шутку.
Принц как можно тише крался вдоль стен, стараясь слиться с ними, при каждом шорохе замирая, вглядываясь в темноту до боли в глазах. Риск только прибавлял азарта. Стучась в дверь комнатки лекарки, он ощущал сумасшедшую радость от понимания, что ему опять все удалось, что наградой за минуты опасности станет чудесная ночь с любимой женщиной.
В темные предутренние часы во дворе никого не бывало, и, миновав поворот от зоны охраны к баракам, можно было расслабиться. Патрик крался к забору, предвкушая, как нырнет сейчас под старый плащ на нары, согреется - и станет вспоминать минуты прошедшей ночи. Считать дни до следующей встречи... но пока - пока можно снова переживать наслаждение, вспоминать горячечный шепот Магды и мысленно благодарить судьбу за подаренное счастье.
Мысли его были прерваны самым нелепым образом - задумавшись, Патрик нос к носу столкнулся с сонным солдатом. Охранник, видно, вышел во двор по своим утренним делам и обалдел от нежданной встречи не меньше принца.
- Ты... чего? - оторопелым шепотом спросил солдат вместо того, чтобы закричать, и у Патрика мелькнула надежда, что все обойдется. Он нахально приложил палец к губам - не шуми, мол.
Солдат ошалело кивнул, посторонился, пропуская юношу. Патрик метнулся к углу барака - и услышал за спиной вопль:
- Стоооой!
«Попал», - успел подумать он, прежде чем его сшибли с ног.
- Слыхала? - спросила за завтраком Вету Алайя. - Вчера ночью кто-то бежать пытался... говорят, почти удалось, да в последнюю минуту поймали.
- Ну и что? - равнодушно откликнулась Вета.
- Как что? - искренне удивилась Алайя. - Это каким же дураком надо быть, чтобы зимой бежать! Ведь в лесу замерзнешь насмерть. Да еще и без ничего, без хлеба, без одежды теплой. Говорят, этот дурень даже без шапки был.
- Так, может, он и не бежать собирался... - рассеянно ответила Вета.
- Может, и не бежать, да только что он делал тогда ночью не в бараке, а черт те где, чуть ли не под носом у коменданта? Его Альберт Хилый засек... ну, утром по нужде пошел, а этот дурак прямо на него и вывернул. Альберту теперь награда выйдет.
- Ты-то откуда знаешь? - удивилась Вета.
- Дружок мой сказал, - бесхитростно объяснила Алайя. - Говорил, что комендант вроде бы тоже не поверил, как это - бежать без припасов, без одежды теплой. Но тот умник упрямо твердил, что готовил побег, был один и вообще... хотя поймали его даже не у ворот, а в середине лагеря - как он там оказался? Ну, и все... сегодня, говорит, представление будет.