Вета помолчала.
- Сегодня утром я забыла про это предупреждение... уже к крыльцу подходила - вспомнила, но подумала, что ничего страшного, спрошу, есть ли работа, и если нет - вернусь обратно. - Она засмеялась невесело. - Как чувствовала. Зашла, смотрю - Магда на кровати корчится. Я к ней кинулась, спрашиваю - что случилось? Она молчит. Я думаю, она это зелье еще вчера вечером выпила, сразу после того, как я ушла. К утру она уже очень много крови потеряла, и сделать ничего нельзя было. Сейчас ей хотя бы не больно... а днем... - Вета махнула рукой.
- Но почему так вышло? - допытывался Патрик. - Ведь... неужели оно бывает только так... насмерть?
- Не знаю я, как оно бывает, - вздохнула Вета. - Наверное, по-разному. Теперь-то кто скажет? И плод тяжело выходил, и... - девушка умолкла и заплакала вдруг - сразу, неудержимо, давясь рыданиями, проговорив глухо: - Она мне сказала: «Так хотела ребенка... мальчика, светленького, красивого... но такой судьбы я ему не желаю».
- Перестань, - глухо попросил Патрик. Душа его скорчилась, сжалась до одного крошечного комочка, который вопил изо всех сил: «Убийца!». Все на свете отдал бы он, еще тысячу раз под плети встал бы, лишь бы не видеть воскового лица в глубине комнаты, не чувствовать приторного солоноватого запаха - запаха крови и смерти. Он виноват дважды, трижды, на его совести две жизни. Пусть бы они лучше никогда не встретились, но Магда осталась бы жива.
Ночь тянулась без конца, и Патрик потерял счет часам. Время от времени Вета меняла подстилки, бросая их в таз с водой в углу комнаты, пыталась поить Магду чем-то с горьким запахом трав - без толку. В какой-то момент Патрик не выдержал - отключился, привалился к стене и закрыл глаза. В ушах звенело, кружилась голова. Спустя всего пару мгновений он почувствовал, как его плеча коснулась рука Веты:
- Проснись... проснисьскорее!
Патрик вскочил, подбежал к постели. Магда смотрела на него ясным, осмысленным взглядом:
- Если ты отсюда выберешься, - сказала она, едва шевеля губами, - найди мою маму. Южная провинция, Сейра, дом Бартоша, Матильда Левец. Расскажи про меня. И сына... его зовут Терек. Разыщи его. Обещаешь?
- Обещаю, - прошептал Патрик.
- Ну и все, - Магда устало и с облегчением вздохнула. - Спасибо тебе... за все.
Она закрыла глаза, вытянулась на постели. Вета и Патрик с замиранием смотрели на нее. Еще несколько минут - и лицо Магды стало строгим и чистым, уже не принадлежащим этому миру.
* * *
Дождь тихо шелестел, стучал по крыше барака - тихий, мелкий. Весенний. Едва ли не первый в этом году - поил редкую, вытоптанную сотнями ног траву, горы, окружавшие лагерь, и, казалось, даже души людей. Необычная тишина - умиротворяющая, легкая - стояла над лагерем. Потом все станет по-прежнему, и люди будут ругаться, озлобленно глядя на сыплющуюся с неба морось, и дождь будет - лишь грязь под ногами и промокшие спины. Но пока... первый дождь. Первый...
И становилось чуть легче, словно кто-то большой и мудрый говорил: все образуется. Все успокоится, только верь...
Не верилось.
Ян осторожно тронул Патрика за плечо.
- Не спишь?
- Нет, - ответил Патрик, не открывая глаз.
Со смерти Магды минул месяц, и за все это время Патрик не произнес и двух десятков фраз. Возвращаясь с работы, ложился на нары и отворачивался к стене. На попытки друга заговорить невнятно отвечал «Да», «Нет» или «Не знаю» в различных сочетаниях. Ян ругался, пытался взывать к голосу разума, однажды дал ему пощечину - не помогало. Патрик молча потряс головой, потер щеку и отвернулся. Он почти перестал есть, а ночами, просыпаясь изредка, Ян видел, как друг лежит с открытыми глазами и молча смотрит в темноту.
- Ты ведешь себя, как истеричная девица, - заявил Ян однажды, пытаясь разозлить Патрика.
- Не нравится - не смотри, - ответил тот равнодушно.
Ян не знал, что еще можно сделать. Сам он и жалел теперь лекарку, и злился на друга, считая его, пусть и косвенной, но причиной смерти Магды, и досадовал, считая, что если уж сводить себя в могилу, то делать это нужно как-нибудь иначе, а еще лучше - забрав с собой виновника своего несчастья.
В ту страшную ночь, когда умерла Магда, Патрик вернулся в барак на рассвете. Душа его превратилась в черную яму, в которой полыхало пламя вины, отчаянная тоска и горечь утраты. И все уговоры, которые он слышал от Яна, еще больше увеличивали этот сжигающий ком. Он не знал, чего хотел. И чего не хотел, не знал тоже. Ему было все равно.