- Нет, сначала давайте лицо, - проговорила Вета глухо.
Ян грустно и внимательно посмотрел на них - и промолчал.
* * *
Два дня Патрик ловил на себе взгляды каторжников - то удивленные, то опасливые, то испуганные. Однажды показалось ему даже, что Папаха собирается ему что-то сказать - но никак не решается. Впрочем, он не собирался ломать голову над причинами такого странного внимания.
За эти два дня они с Яном едва не поссорились всерьез. Каждую свою хлебную порцию Ян честно делил на две части - и страшно ругался, когда Патрик отказывался от своей половины. На «половинном пайке» действительно можно было ноги протянуть - у принца от голода кружилась голова и дрожали руки. Но взять хлеб означало, что Ян тоже останется голодным - и Патрик отказывался, стараясь не смотреть на маленький, сводящий с ума полузасохший кусочек в ладони друга. И они препирались вполголоса, честя друг друга последними словами; потом Патрик просто падал на нары и отворачивался к стене.
Вечером, перед самым отбоем, когда все обитатели бараков собирались уже на своих местах и, зевая, занимались кто чем мог в ожидании колокола, Патрика окликнули от входа:
- Эй, Принц! Тебя там спрашивают, выдь-ка сюда!
- Кому бы... - недоуменно пожал плечами Патрик - он едва успел лечь.
- С тобой пойти? - поднял голову Ян.
- Да зачем? Сейчас вернусь.
Ни он, ни Ян не заметили, какими опасливыми взглядами провожал его барак. Яфф дернулся было следом, но Йонар поймал его за руку. Папаха нехорошо ухмыльнулся.
В сенях Патрик столкнулся с вбегающим Джаром.
- Уфф... успел. А ты куда? Колокол скоро...
Принц пожал плечами.
- Говорят, кто-то меня там спрашивает.
- Стой! - резко сказал вдруг Джар, хватая его за руку. - Кто спрашивает?
- Да я-то откуда знаю?
- А ну, погоди!
Патрик недоумевающее посмотрел на него.
- Ты что?
Джар потянул его в сторону от входа.
- Вот что я тебе скажу, мальчик, - тихо, но внушительно проговорил он. - Ты делаешь себе врагов быстрее, чем следует. И по меньшей мере глупо соваться вот так, одному, неизвестно куда.
- Да в чем дело-то?
- Ты дурак или прикидываешься? - зло спросил Джар. - После этой вашей драки Кныш на тебя зуб точит. Понимаешь? Будь осторожен теперь, принц, будь очень осторожен. Здесь у нас случиться может все, что угодно, и если ты еще хочешь жить...
Патрик пожал плечами и шагнул к двери.
- Дурак, - проворчал Джар, осторожно приоткрывая дверь. - Ладно, идем вместе.
На улице не было ни души. Майский закат сменился почти ночной темнотой, и только над западной частью забора еще догорала оранжевая полоска. Под ногами хлюпала грязь после недавнего ливня. Вот-вот ударит колокол, и все, кому не хотелось неприятностей, уже сидели или лежали на своих местах в ожидании сладкой минуты отбоя.
- Нет никого, - тихо сказал Патрик. - Чего ты боишься?
В темноте мелькнул тусклый блик - так отсвечивает металл, если на него падает случайный свет. За оставшиеся доли секунды Джар понял, что не успеет ничего, кроме одного...
... чья-то мощная сила ударила Патрика в спину, толкнула вперед. Он запнулся о попавшийся под ноги камень, полетел лицом вниз в жидкую грязь; от неожиданности и боли потемнело в глазах. Совсем рядом прозвучал хриплый, сдавленный вскрик, а потом - удаляющийся топот, а потом - почти сразу - стук солдатских сапог. Патрик опомнился, вскочил - и едва успел подхватить оседающего наземь Джара. Остро заточенный нож вошел в бок почти по рукоять. Что-то мокрое, липкое, черное стекало по одежде маленького лекаря; неподвижные карие глаза смотрели в нездешнее небо.
В теплой комнате грязные капельки скатывались с волос, с рукавов и воротника куртки. Патрик равнодушно смотрел на эти капельки. Ему очень хотелось спать, а медленный, бесконечный звук капающей на стол воды мешал закрыть глаза и провалиться в сон. Полосы крови на руках, на одежде были еще сырыми и неприятными на ощупь. Прошел едва ли час, а казалось - сто лет с того момента, как, срывая голос, он закричал что было сил, как пытался удержать маленькое, но удивительно тяжелое тело Джара, как потянул на себя нож - и тот выскочил из раны, выплеснув фонтанчик крови. Ругань охранников, голоса, крики - все слышалось словно издали, все заслонил этот всплеск и широко открытые глаза мертвого Джара. А потом все стало резко все равно, и было уже неважно, куда и зачем его ведут. Очень хотелось спать...
Из тупого оцепенения выводил звук шагов и голос. Комендант мрачно расхаживал по кабинету из конца в конец и от души матерился.