В воскресенье утром, едва прозвенел сигнал подъема, лагерь загомонил - и затих неожиданно. Даже охранники не ругались, и не слышно было обычных проклятий. И колокол - сигнал на работу - никак не может прозвенеть, и мучительное ожидание вот-вот должно взорваться - но чем?
Многие клялись, что своими глазами видели, как от главных ворот к дому коменданта шел покрытый пылью человек. Незнакомый, в гражданской одежде. А каждый новый человек здесь - перемена в чьей-то судьбе. Все шло как обычно, но каторжники, занятые каждый своим делом, время от времени поднимали голову и прислушивались.
Ян, скрестив ноги, сидел на нарах и пытался зашить расползавшуюся по шву рубашку. Расползалась она исключительно от ветхости, но надежда, как известно, умирает последней. Облизывая исколотые иглой пальцы, Ян шепотом чертыхался. Патрик, как обычно, лежал, отвернувшись к стене.
- Успеть бы до колокола, - вслух вздохнул Ян и зашипел: - А-а-а-а, черт!
- Эй, - крикнул кто-то. - Принц, ты там где? Тебя комендант хочет!
- Нежно хочет? - хмыкнули рядом.
- И так хочет, и этак... Эй, уснул, что ли?
Принц молча поднялся, сунул ноги в башмаки и вышел. Ян проводил его обеспокоенным взглядом. Комендант хочет, значит... А зачем?
За окнами раздались крики, топот множества ног, захлопали двери, кто-то даже выстрелил, словно в панике. Ян вскинул голову. Что случилось?
Грохнула дверь, в барак ворвался незнакомый парнишка и ликующе заорал:
- Братва, король умер! Помилование будет!!
В бараке загомонили, задвигались. Ян выронил иголку, не поверив услышанному. А мальчишка тем временем приплясывал и кричал:
- Помилование будет! Король умер, люди!
И выбежал, хлопнув дверью. Голос его зазвенел уже во дворе, ударила дверь соседнего барака...
Очнувшись, Ян отшвырнул рубаху и вскочил. Охнув от боли в отсиженной ноге, выскочил из барака и, не обращая внимания на идущих навстречу солдат, которым полагалось кланяться, кинулся к комендантскому домику. Охранника у входа, против обыкновения, не было. Ян влетел в дверь, промчался по коридору - комендантский денщик заступил было дорогу, но потом махнул рукой, только проворчал что-то вслед, - рванул дверь комнаты. Фон Штаббс сидел за столом и что-то писал. Услышав стук двери, он поднял глаза и, не удивившись, сказал невозмутимо:
- Пошел вон.
- Господин комендант, - выдохнул Ян, - скажите, это правда?
- Что именно? - поинтересовался Штаббс, с любопытством глядя на него.
- Говорят, что король...
- Да, к сожалению. - Штаббс встал и так же невозмутимо перекрестился. - Его величество Карл Третий Дюваль изволил почить с Богом... впрочем, полагаю, ваш друг вам все расскажет. Закройте дверь с той стороны, осужденный, если не хотите неприятностей.
Ян выскочил на улицу.
Лагерь охватило сумасшествие. Люди кричали, обнимались, кто-то плакал, кто-то грозил небу кулаком, кто-то молился. Начальство не показывалось. В общем радостном крике отчетливо выделялись женские голоса. Какая тут работа, какой колокол?
Но где же Патрик? Ян пробежал весь лагерь, оглядел все закоулки - пусто.
Он нашел принца в бараке. Патрик сидел на нарах, ссутулившись, свесив руки между колен и уставившись неподвижным взглядом в пространство. Прочие обитатели барака то радостно гомонили, то смущенно шикали друг на друга, кивая на принца, но он не видел и не слышал ничего. Лицо его было бледным и очень спокойным.
- Патрик... - Ян опустился рядом.
- Я знаю, - отозвался тот невнятно и монотонно.
Ян сжал его ладонь.
- Принц, - шепнул он, не зная, что сказать. - Держись, Патрик...
- Я знаю, - так же монотонно повторил Патрик, по-прежнему глядя в никуда.
Ян беспомощно огляделся. Что с этим делать, он не знал. Секунды бежали, а Патрик все так же сидел, не шевелясь. Только становился все белее и неподвижнее, словно жизнь уходила, покидала это тело по собственной воле. А потом медленно повалился на нары и закрыл глаза.
- Патрик! - отчаянно крикнул Ян и обернулся. - Помогите... - прошептал он беспомощно - голос изменил ему, и принялся растирать ледяные ладони принца. - Патрик, что ты, не надо, - шептал он все так же беспомощно, не зная, что еще сделать.
От входной двери к ним обернулся Верег, подскочил, отстранил Яна и первым делом закатил лежащему на нарах увесистую пощечину. Патрик еле слышно застонал.
- Ага! - обрадовался Верег. - А ну-ка, еще! - он отвесил вторую затрещину. - Ну-ка, все вон отсюда! - крикнул он, обернувшись, и бросил Яну:
- Не стой столбом! Воды мне добудь горячей, а лучше - вина.