- Да где...
- Где хочешь! Живо!
Когда Ян вернулся с котелком кипятка, в бараке почти никого не было, а Патрик сидел на нарах, привалившись к стене и закрыв глаза. По щекам его струились слезы.
- Поплачь, поплачь, - сказал Верег устало. - Полегчает. Ф-фу... - он увидел Яна. - Вот и водичка пришла. Эх ты, Принц... Возьми вот кипяточку попей...
Патрик послушно сделал несколько глотков из грязной кружки, но поперхнулся, закашлялся и закрыл лицо ладонями.
Ночью Ян долго лежал без сна, напряженно прислушиваясь. Тишину барака, по обыкновению, прорезали звуки - храп, стоны, кашель, несвязные ругательства, бормотания во сне. Рядом, справа, было тихо. Патрик лежал почти беззвучно, но Ян готов был поклясться, что тот не спит.
Весь этот день Ян разрывался между другом и Ветой, пытаясь не оставлять надолго никого из них и не в силах решить, кому помощь нужнее. Мелькнуло мимоходом, что в этот день плакал об умершем короле только один человек из тех нескольких сотен, что считали себя верноподданными его величества. Ян горько усмехнулся. Сам он в тот момент не чувствовал ничего. Сначала. А потом горевать стало некогда. Нужно было отыскать и хоть как-то успокоить Вету.
Вечером, снова зайдя в каморку лекарки, Ян нашел Вету уткнувшейся носом в тряпье на топчане. Она плакала - горько, совсем по-детски, но Ян, осторожно гладя ее по плечам, втайне вздыхал с облегчением. Слезы - это не страшно, это жизнь.
Гораздо больше пугало его каменное, тяжелое молчание Патрика. Правда, глаза у принца стали чуть более живыми, из них смотрело уже не смертное равнодушие - отчаянное, черное упрямство. Он двигался, как автомат, - и молчал, молчал, молчал.
Словно в ответ невеселым мыслям справа донесся шепот.
- Я должен бежать, - тихо проговорил Патрик - так тихо, что Ян подумал было, что ему послышалось.
Он приподнялся на локте и посмотрел на принца. Патрик лежал, не шевелясь, широко раскрытыми глазами глядя в потолок. Лицо его опять было мертвенно-бледным.
- Патрик, - медленно проговорил Ян, - сейчас это невозможно.
- Я должен бежать сейчас, - повторил Патрик, словно не слыша его. - Другого выхода нет.
- Но почему? - с отчаянием спросил Ян, хотя понимал прекрасно - нет иного выхода, нет. - Почему именно сейчас?
Патрик перевел взгляд на него. Горькая гримаса на миг исказила лицо.
- Я боюсь за мать и сестер, - очень ровно и спокойно проговорил он. - И больше даже за сестер, чем за мать. Королеве ничего не грозит - ее голос мало что значит, сторонников у нее не так уж много. А девочки... особенно Изабель... Колобки еще малы, про них в суматохе забудут, а Изабель уже достаточно взрослая для того, чтобы выйти замуж и родить наследника. Зачем давать шанс ее возможному мужу и сыну? Боюсь, что именно ее будут использовать в первую очередь. И уж конечно, использовать не так, как нужно или хотелось бы ей самой. Ян, как я могу оставить ее на произвол судьбы? Как я могу прохлаждаться здесь, если моей сестре грозит опасность?
- Принц, - успокаивающе сказал Ян, - с чего ты взял, что ей грозит опасность? Кто может ей угрожать? Наоборот, ее будут оберегать как будущую мать возможного правителя.
- Ей будет угрожать тот, кто сам захочет захватить трон. Янек, ну неужели даже тебе объяснять? Отца нет. Принц Август - единственный мужчина из рода Дювалей, пусть и боковая ветвь - еще ребенок. А женщины не наследуют. И сейчас - либо регент, либо... либо кто-то из иностранных королей, связанных с нами узами родства седьмой воды на киселе, предъявит права на престол. Власть желанна многим, кто откажется от такого лакомого куска? Да они будут драться клыками и когтями, как собаки за кость. И кто посмотрит, что она - еще девочка, если встанут во главу интересы государства? Да ее отравят ночью, только и всего. Разве я могу допустить это? Теперь отца нет, и я не связан словом верности, я свободен от обязательств перед королем... я могу делать все, что... что смогу.
Патрик говорил по-прежнему ровно и спокойно, но Ян заметил, что пальцы друга, вцепившиеся в край куртки, побелели. Ян осторожно попытался разжать их.
- Но формально вы отреклись, принц. И теперь вы - никто. Каторжник. Осужденный. Что вы сможете сделать, как защитите принцессу?
- Есть еще и право крови, - возразил Патрик. - Как ни крути, во мне течет кровь Дювалей, и этого никто не может отнять. И потом, кто теперь осмелится сказать что-то перед лицом того, что мы можем просто потерять свое государство?
- Потерять государство... почему?
- Янек, - усмехнулся принц, - да все просто. Если, не приведи Господь, с Августом что-то случится - а я допускаю и такой вариант, - то род Дювалей, считай, пресекся. И в этом случае страну просто разорвут на части, которые перейдут под управление соседей. Мы перестанем быть единой державой, понимаешь? Мы беззащитны теперь - и стали слишком легкой добычей. Вспомни, кто сидит на троне Элалии? Король Йорек, который троюродный племянник моего деда. Как ты думаешь, станет он упускать свой шанс? А королева Версаны, моя троюродная... нет, четвероюродная тетушка. И ей все равно, что у нас женщины не наследуют, все равно, что шансы у нее ниже, чем у Йорека... у нее сын и племянник. Станет она отказываться от борьбы?