Он смотрел на крохотного жучка, бурого, похожего на камешек. Если бы жучок не полз, Юппи его ни за что бы не заметил. Очень упорный был этот жучок. Юппи осторожно отодвинул его назад, но он, замерев на мгновение, снова двинулся в прежнем направлении. Несколько раз возвращал его Юппи назад. И каждый раз, замерев на какое-то время, бурый жучок неизменно возвращался на свою дорогу. И настал момент, когда задумавшийся Юппи потерял его из виду.
При взгляде на этих существ Юппи и самому хотелось быть маленьким. Мир для этих крошечных существ всегда полон потаенных мест, куда можно спрятаться, стать незаметным — огромный, надежный мир! Но ведь Юппи хотел достичь моря и переплыть его. А если бы он родился крошечным, как они, ему, возможно, легче было бы уберечься от смерти, но до моря бы он уже не добрался, будь у него даже не четыре, а шесть или восемь ног, как у них.
Юппи был бы не прочь поговорить с кем-нибудь из этих крошечных существ, но они не обращали на него ни малейшего внимания. К тому же многие из них были очень быстрые— не успеешь вымолвить и двух слов, как они уже исчезли.
Однажды он решил все же поговорить с Жуком. Это был сравнительно большой и неторопливый Жук.
— Эй! — сказал Юппи, но тот и не подумал задержаться или хотя бы ответить.
«Может, он глухой? — подумал Юппи.— Но еще вернее, что он просто не видит меня, а значит, и не знает, что я к нему обращаюсь" Тогда он лапой осторожно перевернул Жука на спину и еще раз сказал:
— Эй!
Зачем перевернул? — сердито спросил Жук.
— Я хотел поговорить.
— Верти обратно.
Юппи перевернул, и Жук тотчас пополз по своим делам.
— Я же хочу с тобой поговорить! — сказал Юппи, но Жук словно и не слышал.
Тогда Юппи снова перевернул его на спину.
— И ты думаешь,— сказал Жук,— после этого я стану с тобой говорить? — И он стрельнул в Юппи черной вонючей жидкостью, так что Юппи едва успел увернуться.
Между тем Хохора уже звала его раздраженно, и, оставив Жука — пусть он теперь сам, такой несговорчивый злюка, переворачивается со спины на брюшко,— Юппи бросился догонять слонов.
Несколько дней Юппи не обращал внимания на маленьких существ, роящихся и копошащихся всюду. Но как-то днем, когда слоны задремали, пережидая зной, Юппи увидел, что крохотный муравей тащит, пятясь, кусок листа. Конечно, Муравью было не до разговоров — работа есть работа, поэтому Юппи просто наблюдал. Когда Муравей отполз подальше, Юппи поднялся и пошел за ним. Муравей на него не обращал внимания. Юппи решил ему помочь и подсунул лапой лист в ту сторону, куда пятился Муравей. Но Муравей не выпустил лист из жвал, а перевернулся вместе с ним.
— Отстань,— сказал он на своем муравьином, таком резком языке, что у Юппи в носу засвербело.
Что ж, подумал Юппи, может, когда Муравей протащит свой лист куда ему нужно, он будет подобрей и поразговорчивей, и тогда они порассуждают о жизни.
Больше Юппи не помогал Муравью, но и не мешал, а потихоньку двигался за ним, пока не заметил, что стоит у трухлявого обломка дерева, а по этому обломку и вокруг него снует столько муравьев, что Юппи сразу потерял из виду того, за которым следил. Впрочем, много — это все же лучше, чем ни одного: не с одним, так с другим, возможно, удастся поговорить. И Юппи уже хотел начать разговор, но тут явился некто с длинным-предлинным носом или, может, мордой. Из этой длинной-предлинной морды высунулся такой длинный верткий язык, что Юппи даже усомнился, язык ли это или
странное животное носит в своей длинной-предлинной морде длинную-предлинную змею. Но это все-таки был язык, потому что животное слизнуло им сразу несколько десятков муравьев. Юппи зарычал — животное исчезло в чаще.
«А я завидовал им,— подумал грустно Юппи.— Видно, и на крохотных есть свои охотники».
Он, может, совсем перестал бы обращать внимание на этих мелких существ, если бы дорога не подвела путников довольно близко к людским жилищам. Другого прохода не было — горы и ущелья перерезали путь. Хохора вела своей маленький отряд теперь особенно осторожно, а Юппи то и дело принюхивался, и сердце у него билось быстрее от волнения.
— Смотри,— сердилась Хохора,— будь любопытен к чему угодно, к кому угодно, но любопытство к людям до хорошего не доведет.
Юппи грустно сникал, но чуть забывался, и нос его снова поворачивался туда, откуда пахло людьми и их жилищами,— и вместе с этими запахами оживало воспоминание о ласковых девочкиных руках. Ах, почему, почему он должен бояться и избегать людей?! Вот ведь мошки, бабочки, муравьи живут здесь, вблизи человеческих жилищ, как всюду.