— Не боюсь,— рявкнул Носорог.
Юппи подумал, не следует ли ему уйти. Но любопытство снова взяло верх.
— А почему? — спросил он уже не в рифму.
Носорог заворочался так, что птички вспорхнули.
— Нас... носорогов... осталось... так мало... что если убьют и нас... то уже нигде... никогда... ни в каком месте мира... ни в какие времена... носорогов... больше... не будет...
— Ну и что? — удивился Юппи.— А людям-то что за дело, если им нравится ваш рог?
— Разные... люди... бывают...— Носорог делал такие паузы между словами, что Юппи думал, не заснул ли он.
— Разные? — рискнул он вставить словечко.
— Разные! — рявкнул сердито Носорог, но речь его не стала быстрее.— Умные... и глупые... дальновидные... и недалекие, которым: мне! сейчас!., и только мне!., и только сейчас!..
Юппи долго молчал, ожидая продолжения этой речи. Так и не дождавшись, он решился подсказать:
— А... а нужно?
— А нужно быть умными! — рявкнул оглушительно Носорог.
Странный он все же был: слушаешь молча — и он умолкает, вставишь словечко — и он рявкает так, что в ушах гудит.
— Умными... нужно... быть,— продолжал более чем неторопливо Носорог.— А то... весь мир... вообще... перевернуться может... Или даже... рассыпаться...
Юппи вздрогнул — это показалось ему страшнее, чем даже собственная смерть. Он терпеливо слушал.
— Умные люди... придумали... Красную книгу... Красная книга... предупреждает... кого нельзя... убивать... В Красную книгу... люди записывают животных, которых... уже мало... осталось... Как нас, носорогов... И если убьют и нас...
— Вот как! Так, может, и я в этой Книге? — не выдержал и перебил Носорога Юппи.— Я, может, и вообще один на белом свете! Во всяком случае, я не встречал похожих на себя!
— Ну это... еще ничего... не значит,— молвил после долгой паузы Носорог.— Раз ты есть... значит, такие, как ты, существуют... Или существовали...
— Это же не одно и то же — существуют или существовали,— заволновался Юппи.
Носорог так долго молчал, что Юппи почти уверился, что он уснул. Но тот наконец вздохнул и согласился:
— Не одно и то же.
И опять так долго не то думал, не то спал, что Юппи уже хотел потихоньку уйти. Но рог вдруг зашевелился, и Носорог уставился прямо на Юппи.
— Если ты... остался один,— сказал Носорог,— то тебе... и Красная книга не поможет — ты уже никому не нужен... один... Но то... что ты здесь один... вовсе еще не значит...
что где-нибудь... вас нет слишком много... А если вас... слишком много... то в Красную книгу тебя не запишут.
— А не скажете ли...— начал было Юппи, но заметил, что Носорог на этот раз все же уснул. Спит, а уши и рот шевелятся. Возможно, Носорог сам не знал, что заснул.— А не скажете ли...— погромче начал Юппи.
— Надоел,— сказал тихо, но очень свирепо Носорог.— Надоел! — рявкнул он во весь голос и приподнялся на передних ногах.
Миг — и Юппи уже мчался прочь, прижав уши. Потому что, как бы ты ни любил задавать вопросы, надо уметь и остановиться вовремя, иначе может оказаться, что тебе уже никогда... никому... не придется задавать свои вопросы.
«Если вас слишком много, тебя не запишут в Красную книгу... Если же ты один — ты и вовсе никому не нужен»,— вспомнил Юппи. Чего ему больше всего хочется: чтобы таких, как он, было мало или много — вот чего не мог решить Юппи. Если мало, то, может быть, он уже записан в Красной книге, Но тогда как трудно разыскать на такой большой земле своих!
— Карамба! — время от времени звал Юппи, поднимая голову, но Карамба не появлялась.
Только на третий день в ветвях зашелестело, и раздалось в ответ:
— Ну чего тебе?
— Карамба, я тебя ищу уже три дня!
— Знаю. Я слышала. Только у меня не было настррое- ния отвечать.
— Но ведь это нехорошо!
— Наоборрот,— ответила вредная птица.— Нехоррошо мне было, когда я тебя искала, а тебе не было до меня никакого дела. А теперрь мне очень хоррошо — ведь теперрь ищешь меня ты, а я могу и подождать рразговарривать с тобой. Так что тебе от меня надо?
— Карамба, слушай, ты знаешь, что такое Красная книга?
— Я-то знаю.
— Почему же ты не говорила о ней мне?
— Мало ли что я знаю! Не могу же я обо всем говоррить! Надо спррашивать!
— Но как я могу спросить, если не знаю?
— А вот так: «Ррасскажи мне, Каррамба, что-нибудь, чего я не знаю!»
— Ну хорошо, расскажи!
— Так вот, слушай: Земля — крруглая, а звезды — это солнца!
— Ты врешь, ты смеешься надо мной!
— Я смеюсь над тобой, но не врру.
— Звезды — это солнца! Надо же такое придумать! Может, от них светло, как от солнца, и они греют? Ты уж меня считаешь совсем дурачком. Так ты, пожалуй, еще скажешь, что Земля не стоит на месте, а крутится и несется стремглав?!