— Быстррей, Юппи, быстррей! Не оглядывайся! Скоррей, скоррей!
И он бежал так, что из него совсем выветрился холодный, властный голос Змеи.
Ночь они провели с Карамбой рядом: Юппи в развилке дерева, а Карамба чуть выше, на ветке.
Не очень-то легко было уснуть после пережитого, но Карамба, такая заботливая в этот вечер, сказала, что она предупредит его, если кто нехороший будет подкрадываться.
— Как же ты мне скажешь, Карамба, кто это?
— А я закрричу его голосом. Он будет подкррадываться потихоньку, а я закрричу его голосом.
— А ты умеешь?
Вместо ответа Карамба принялась говорить на всех звериных языках. Шипение, мычание, рычание, писк разных зверей и зверушек и песни всяческих птиц, которых Юппи еще и не слышал, раздались в воздухе, и лес, казавшийся Юппи пустым, зашевелился, потому что каждый из зверей подумал: что бы это все могло означать?
— Какая ты талантливая, Карамба! — восхитился Юппи.
— Я очень талантливая,— спокойно согласилась Карамба.
— Только ты много болтаешь,— сказал, подумав, Юппи.— Так ты выболтаешь весь талант.
— Я очщщень щще-едрая-а,— прошипела Карамба голосом Змеи, и они оба вздрогнули, а Юппи даже в темноте почувствовал, как у него побледнел хвост. А потом оба рассмеялись. И скоро заснули.
Только не очень-то спокойно спала Карамба. Она вскрикивала то одним, то другим голосом, и сначала Юппи пугался, а потом только понимал, что это она во сне. Лишь к рассвету он уснул по-настоящему крепко. А проснулся от утреннего крика Карамбы.
— Урра! Урра! — кричала Карамба.— Как хоррошо, что утрро всегда повторряется — всегда одно и то же пррекррасное утрро!
Юппи молчал и о чем-то думал.
— Рразве я не пррава? — крикнула весело Карамба над самым его ухом.
— Немножко да, но немножко нет,— сказал Юппи.
Он подумал, что не может быть утро тем же, что вчера, если даже он, малыш Юппи, всего день спустя уже немного другой. Еще вчера он отвечал на любой вопрос и если что- нибудь и спрашивал в свою очередь, то разве лишь для того, чтобы уточнить вопрос. Сегодня на вопрос Карамбы он, правда, ответил, но так коротко, что почти непонятно. Зато, подумав, сам спросил:
— Карамба, кто я?
— Ты — Юппи,— сказала Карамба, прихорашиваясь — встряхивая и приглаживая каждое перышко.
— Я — слон?
— Нет.
— Я — бегемот?
— Еще чего! Нет, конечно!
— Я — антилопа?
— Нет.
Так он перебрал всех, кого знал, но не был ни одним из них.
— Если я никто, то, может, меня и нет? — спросил Юппи.
— У тебя очень плохой харрактер,— сказала сердито Карамба.— А плохой харрактер не может быть у никого.
Юппи подумал, не нашелся, что возразить, а потом сказал:
— Я должен знать, кто я, чтобы знать, кто моя мама. Раз я на нее похож, то и она должна быть похожа на меня.
И они начали перебирать, кто бы он мог быть, но так и не нашли. Тогда Карамба заявила:
— Только люди могут сказать тебе, кто ты.
И очень удивилась, что Юппи не знает, кто такие люди.
— Они похожи на меня,— объяснила Карамба.— Ходят на двух ногах, очень умные, много говоррят. Только перрьев у них нет. Люди похожи на птиц, но ощипанных. Поэтому они прридумали одежду, но и это не делает их кррасивее, бедняжек.
— Так идем к людям! — вскричал Юппи, и хвост его от воодушевления стал, наверное, раз в десять ярче.
Но Карамба уже жалела, что навела его на эту мысль.
— Давай сначала поищем вокрруг дупла — нет ли там следов, похожих на твои.
Как ни боялись они Змеи, но пошли к Дереву и облазили все вокруг — нет, ни запаха, похожего на запах Юппи, ни следов, похожих на его следы, там не оказалось.
— Пойдем к людям! — взмолился Юппи.
Но Карамба сделала вид, что не слышит его, хотя, конечно, слышала прекрасно.
— Ты боишься? — удивился Юппи.
— Понимаешь,— сказала смущенно Карамба,— они знают все о дрругих, но ничего не знают о себе, эти люди. Они сами не знают, что им взбрредет в голову в следующую минуту. К тому же, скажу я тебе, у людей есть летающие зубы и когти, которрыми они убивают на ррасстоянии, а это очень нехоррошо, сдается мне.
Но Юппи и слышать ни о чем не хотел. Он сказал, что отправится к людям, чего бы это ему ни стоило.
— Ну и иди! — крикнула Карамба.— Лучше бы тебя прроглотила вчерра Змея — честно тебе говоррю! Потому что от тебя одно беспокойство! Лучше бы тебя слопал гепаррд, от которрого убежала Ррапида — честно тебе говоррю, потому что от тебя ни минуты покоя! Лучше бы слон взял тебя хоботом и забрросил так далеко, чтобы мои глаза больше тебя не видели — честно тебе говоррю, потому что, как гнилое деррево черрвями, ты набит вопрросами и ни тебе, ни дрругим нет никакого покоя! Пррекррасное утрро он мне бессовестно испорртил, этот Юппи, этот глупый, неизвестно откуда взявшийся зверреныш!