Тут они подошли к месту, где начиналась территория Мамы-Фабрики. На границе, как всегда, надменно перегородив дорогу железной рукой, высился Баум Шлаг.
— Не волнуйся, — сказал Котофей, заметив, что Белка смотрит на Баума с опаской. — Мы его просто обойдём. Раньше он, конечно, стал бы кричать и требовать пропуск, но теперь… — он замолчал. Баум был недружелюбным и чопорным, но Котофею всё равно было больно видеть его таким. Ночь вьюги сделала Баума Шлага маленьким и потерянным, и даже его длинная железная рука, казалось, застыла в жесте немого отчаяния.
— Я здесь никогда не бывал, — сказал Котофей шёпотом. — Дальше нас Баум не пускал, поэтому тропинки тут нет. Придётся проторить дорогу самим.
— Вот видишь, как хорошо, что я с тобой, — обрадовалась Белка. — Один бы ты не справился, застрял бы тут на всю ночь. А так мы мигом сделаем дорогу!
Так и вышло. Хотя снег был нехоженым и очень высоким, местами он так заледенел, что по нему можно было легко идти. А там, где снег был рыхлым, Котофей и Белка сообща принимались за дело, продвигаясь на восток. Постепенно во мраке перед ними стали вырисовываться очертания большого здания. Белка, зрение которой было привычно к темноте, различила над строением широкие тени покосившихся труб.
— А как выглядит ваша Мама? — спросила она.
— Не знаю, — сказал Котофей. — Никто из нас никогда её не видел, зато мы всегда ощущаем её присутствие. Это очень особое чувство… Помню, как-то летом Цапля собрала нас вместе и сказала, чтобы мы не беспокоили Маму-Фабрику своими походами к ней, потому что она спит и не хочет, чтобы её тревожили.
— Как ты думаешь, она добрая? — в голосе Белки слышалось волнение. Котофей не ответил, и Белка поняла, что он рассказал всё, что ему известно о Маме-Фабрике.
Они подошли к проёму на стене здания. Тут раньше находилась большая дверь; нынче от неё остались лишь исполинские ржавые петли. Друзья с опаской заглянули внутрь и охнули: в противовес их ожиданиям, в здании вовсе не было темно. Стены, пол, потолок, лестницы, странные конструкции, которыми было заполнено здание — всё тут изливало призрачное зелёное свечение, разбавляющее тьму.
— Точно так же светился Ковбой, — заметил Котофей.
— Да, — тихо сказала Белка. — Пойдём?
Котофей кивнул, сделал один шаг и остановился.
— Что случилось?
— Тебе нужно вернуться в лес.
— Нет, я пойду с тобой до конца, — храбро ответила Белка. — Я больше не боюсь.
— Это место… — Котофей замолчал, подбирая слова. — Оно… не для лесных зверей. Теперь я это понимаю. Баум Шлаг тоже когда-то знал, но забыл.
— Котофей, мне совсем не страшно… — начала Белка, но Котофей перебил её:
— Мне тоже больше не страшно. Спасибо, что помогла мне дойти сюда. Но дальше я должен идти один. Если ты побудешь здесь ещё немного, то уже не сможешь отсюда выбраться. А я этого не хочу.
— Так значит, она всё-таки злая, — обречённо прошептала Белка. Котофей ничего не сказал.
В тусклом зелёном сиянии они посмотрели в глаза друг другу.
— Удачи тебе, — сказала Белка.
— И тебе, — ответил Котофей. — Когда у тебя будут свои маленькие бельчата, то следи за ними во все глаза. Не позволяй им уходить из леса.
— Уж я постараюсь, — кивнула Белка.
— Прощай.
— Прощай.
Белка побежала прочь от Мамы-Фабрики — сначала медленно и неуверенно, потом быстрее. Котофей смотрел на неё, пока она не скрылась за темнотой, которая была зернистой из-за хлопьев снега. Потом он развернулся и осторожно пошёл вглубь светящегося строения.
ГЛАВА 19,
в которой Котофей смотрит на звёзды
Он долго блуждал во тьме, колеблющейся в ядовитом свечении. На улице, наверное, уже близок был рассвет, но в катакомбах здания это ничем не сказывалось. Котофей ходил по изогнутым коридорам, где на полу замёрзли зелёные лужи. Он входил в большие помещения, где складировались горы железных ящиков. Поднимался куда-то наверх по ржавым лестницам и видел замершие в воздухе большие механические ручища, напомнившие ему о Бауме. Котофею, когда он проходил мимо них, казалось, что руки только притворяются мёртвыми — стоит ему отвернуться, как они схватят его за шкирку. Но этого не случилось.
Больше всего Котофея напугала одна просторная зала внизу. Там находилась длинная чёрная дорожка, протянувшаяся от одного конца комнаты до другого. По бокам дорожки располагались такие же мёртвые руки, как наверху, но меньше размерами. А на самой дорожке тут и там валялись какие-то тёмные кучи. Котофей подошёл ближе, чтобы рассмотреть одну их, и издал крик, который эхом улетел под высокий потолок: на дорожке лежал Трактор, но с него сошла вся краска, и кто-то оторвал у него колёса. Котофей не сразу понял, что эта изувеченная игрушка — вовсе не тот Трактор, который был его другом. А когда он понял это, его охватила тоска.