Тоня не спешила к порогу, и Константин позвонил снова. Он посмотрел на наручные часы — всего пять часов вечера. Конечно, он бы предупредил жену, что вернётся пораньше, если бы его телефон работал. Может, она ушла куда-нибудь? Хотя за завтраком он спрашивал о её планах на день, и Тоня сказала, что весь день проведёт на диване…
Константин позвонил в третий раз — на этот раз уже больше для проформы — и начал рыться в карманах брюк в поисках брелка с ключом. Должно быть, Тоня всё-таки решила вылезти из квартиры — тем более что на улице такая хорошая погода. Тоня — она такая, с ней на какое-то постоянство рассчитывать не приходится. Но не это ли в ней ему так нравится?
Улыбаясь, он выудил ключ и уже собрался вставить его в замок, когда за дверью раздался её голос:
— Кто там?
— Тонь, это я, — он убрал ключи. — Открывай.
— Ты сегодня пораньше? Я дремала после обеда…
— Да, начальник ушёл, ну и я не стал задерживаться.
Дверь открылась. Тоня стояла на пороге в своём багровом халате, прислонившись рукой на стену прихожей. Пышные волосы распущены, босоножки на голую ногу — видимо, он действительно её разбудил.
— Привет, дорогая, — Константин чмокнул её в щеку, проходя мимо.
— Почему ты не позвонил? — с укором спросила Тоня.
— Телефон, гадина такая, отключился не вовремя, — он скинул ботинки. — Кстати, хорошо, что ты напомнила, надо бы поставить зарядиться. Ты адаптер не видела?
— Н-нет, — она покачала головой, переминаясь с ноги на ногу.
— Должно быть, в спальне, — решил Константин. — Надо подключить, пока не забыл. А у нас есть что-нибудь перекусить? Конечно, для ужина рановато, но я что-то проголодался…
— Давай телефон, — Тоня протянула руку. — Я найду твой адаптер и подключу его.
— Да ладно, я сам, — он пошёл по коридору к спальне, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке. — А ты организуй пока что-нибудь на кухне, хорошо?
— Нет-нет, давай я! — она бросилась за ним и вцепилась в плечо. Константин удивлённо оглянулся:
— В чём дело?
— Я… понимаешь… — слова, казалось, душили жене горло. — Костя, ты не брал трубку, а я тебе звонила сто раз… Чего я только не подумала, вплоть до самого плохого. Господи, я чуть с ума не сошла! А ты тут с этим своим дурацким адаптером…
— Ну-ну, милая, — Константин растерянно улыбнулся и погладил её по щеке. — Всего-то пару часов был недоступен, а ты из этого такую трагедию делаешь. Ладно, обещаю, что впредь всегда буду на связи.
Тоня прильнула к его груди и вдруг резким движением сбросила халат с плеч, оставшись ни в чём.
— Я люблю тебя, — жарко прошептала она в ухо Константину, и он почувствовал, как его член мгновенно затвердел. — Люблю. Давай сделаем это сейчас.
— Хорошо, — хрипло проговорил Константин, забывая обо всём. Взяв жену за горячие бёдра, он поднял её вверх, прижимая к себе.
— Пойдём на диван, — попросила она. — Нет, лучше на кухню…
— На кухню? — он засмеялся. — Ну уж нет! Зря, что ли, мы покупали эту огромную кровать по жуткой цене? Пойдём…
Он понёс её дальше по коридору и ойкнул: ногти Тони больно впились ему в спину сквозь рубашку.
— Значит, так? — спросил он. — Будем по-жёсткому?
— Костя, я же сказала, что хочу на кухне, — в её голосе появились стальные оттенки, но Константин уже был слишком возбуждён, чтобы обращать на это внимание. Он ввалился в спальню, открыв дверь ногой, и услышал, как Тоня, повисшая на нём, судорожно вздохнула. Он устремился к кровати, и только сделав несколько шагов, понял, что здесь что-то не так.
Пальцы разжались сами собой. Тоня едва не грохнулась на пол, но сумела устоять на ногах, замахав руками. Вновь обретя равновесие, она отскочила от мужа, как от прокажённого. Константин стоял и тупо смотрел перед собой; в голове настала зима, заморозившая все шевеления мыслей.
— Что это такое? — удивлённо спросил он.
Кровать напоминала поселение после сильного урагана. Атласные подушки были сброшены на пол, простыня скрутилась узлами, красное покрывало смялось и наполовину сползло вниз. Одеяло было завернуто в «змейку» и приткнуто к изголовью кровати. Но самой странной (и явно лишней) деталью кроватного беспорядка был маленький синий коробок, который ютился на уголке покрывала. Понять, что это, не составило бы труда любому мальчишке старше двенадцати лет. Пачка презервативов.
— Тоня? — он обернулся, всё ещё ничего не понимая. Жена смотрела на него расширенными глазами. Она открыла рот, будто собиралась что-то сказать, но не издала ни звука. Константин взглянул на её красные губы, сложившиеся буквой «О», и тут словно кто-то включил свет в его голове: он вспомнил, как долго звонил у двери; как Тоня открыла ему лишь в халате и босоножках (даже без нижнего белья), но при этом со старательно напомаженными губами; как она первым делом спросила, почему он не позвонил ей, и сна у неё не было ни в одном глазу, хотя она якобы спала до его прихода…