Константин поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, в полутьме подъезда постоянно натыкаясь на непривычно высокие ступеньки. Чувствовал он себя путешественником между мирами: с утра он в прозрачном лифте восходил на одиннадцатый этаж футуристического, сверкающего зеркальными стенами офисного здания, а час назад входил в оранжевую высотку, каждый квадратный метр которой сиял чистотой и ухоженностью. Теперь же он попал в иной мир — мир, в котором он жил раньше, но однажды покинул, как ему казалось, навсегда. Это был простой и дешёвый мир, противоположность той вселенной, в которой он обитал сейчас. И люди, которые тут жили, тоже были простыми — как Наташа или он сам в молодые годы. Константин невольно вспомнил Тоню, какой он её увидел, переступая порог — шелковый халат цвета крови, роскошные волосы, впитавшие до корней краску цвета хны, обведённые помадой чувственные губы. Дорогая женщина. Сложная женщина. Обитательница другого, далёкого мира, которая кажется инопланетянкой в заплесневелом сумраке этого умирающего строения…
Квартира номер двенадцать. Константин потянулся было к кнопке звонка, но вовремя вспомнил, что он тут никогда не работал. И глазка на двери тоже не водилось. Так что приходилось давать о себе знать специальной манерой постукивания — именно так зародилась привычка, которую он взял с собой в другую квартиру…
Затаив дыхание, он постучал в дверь. Один сильный удар — пауза — три лёгких постукивания костяшками пальцев. Конечно, нет никаких причин полагать, что Наташа ещё здесь. А если даже так, то она может проигнорировать его, отказаться разговаривать, не пустить за порог…
Но Наташа ответила с той стороны почти мгновенно, будто и не проходило долгих лет с тех пор, как он вышел отсюда в последний раз. Один удар кулаком — слабое постукивание пальчиком — снова удар кулаком — и снова пальчиком. Константин улыбнулся, и на двери щелкнул замок.
Внутри было темно и пыльно. Он без особой надежды нажал на выключатель в прихожей, но лампа не зажглась — должно быть, электричество отключили, когда он выехал отсюда. Константин прошёл в единственную жилую комнату квартиры, оставляя следы подошв на сером слое пыли. Ему хотелось чихнуть, но он удержал этот позыв — не хотелось столь неучтиво начать разговор с бывшей девушкой.
Стол и табуретки стояли в таком же творческом беспорядке, как в день его выезда. В углу лежал грязный матрас — он сбросил его туда, когда вытаскивал наружу железную кровать. Та кровать была единственной вещью, которую он взял с собой. Всё остальное небогатое имущество студента — вплоть до кухонной посуды — осталось тут. Для того голодного времени это было значительной жертвой, но ему была невыносима мысль, что Наташа останется совсем одна в голой квартире, и компанию ей будут составлять лишь ободранные обои с безвкусными ромбами.
Константин остановился у двери в ванную комнату. Дыхание его стало частым, к щекам прилила кровь.
— Ты там? — шёпотом спросил он, положив ладонь на ручку двери.
В тесном пространстве стояла полная тишина.
— Это Костя. Я вернулся.
По-прежнему было тихо, но ему показалось, что по ту сторону тонкой фанеры возникло бесшумное шевеление.
— Я знаю, что ты обижена на меня, — виновато продолжал Константин. — И тебе есть за что меня ненавидеть. Но я пришёл не для того, чтобы покрасоваться перед тобой и уйти опять. Я хочу тебе сказать…
Плеск воды в ванне. Теперь он услышал это отчётливо.
— … сказать, что ты была права. Оно не стоит того, чтобы бороться, предав самого себя. Все эти дорогие люди, вещи, дома, слова — я хотел их, расшибал лбом стены, чтобы стать ближе к ним, и мне это даже удалось. Но в конце концов я понял, что всё это фальшивка. То, что имеет значение — простое и настоящее. Знаешь, я ведь даже не отдавал себе отчёта в том, куда еду. Просто гнал по улицам — и приехал сюда. К тебе.
Плеск стал отчётливее, и тут же раздался влажный шорох — кто-то водил мокрой рукой по краю ржавой посудины.
— Наташа, — сказал Константин, — я люблю тебя. И все эти годы любил, хотя изо всех сил старался убедить себя в обратном. Прости меня…