Она перекатилась через него, нагнулась к полу и достала из сумочки баночку со смазкой. Когда она была готова, он навалился на неё. Она вновь закрыла глаза и начала представлять на его месте другого. Кого именно — она затруднилась бы сказать, хотя ещё несколько месяцев назад ответ был бы однозначен…
Он перестал двигать тазом и жадно зарылся лицом в её волосы. Спустился ниже, его нос исследовал её шею, потом ключицу, впадину в подмышке, груди одну за другой. Когда он дошёл до её живота, ей стало щекотно, и она не смогла удержать смешок.
— В чём дело? — немного обиженно спросил он, подняв голову.
— Почему ты всё время нюхаешь?
— А что, так нельзя?
— Можно, конечно. Просто обычно мало кто нюхает так долго.
Он улыбнулся:
— Я читал, что есть люди, которые любят губами, а есть те, кто любят носом. Я, наверное, из второго типа. Хотя я-то думал, что так у всех…
— Нет, — сказала она. — Таких мало.
Он опять уткнулся лицом в её белое тело. Но на этот раз он касался её в основном губами и языком. Она немного напряглась, пытаясь угадать, попробует ли он войти в неё языком. Она такое не любила, к тому же это было просто негигиенично. Но по опыту она знала, что предупреждать партнера заранее не стоит: мужчин, которые не практиковали куннилингус, это оскорбляло. «Да не собирался я лезть языком в твою… туда», — говорили они брезгливо, будто их заподозрили в замысливании страшного преступления.
Но на сей раз обошлось. Он снова поднялся вверх и упал на неё. Она застонала, чтобы подыграть ему. Повернула голову набок и стала поднимать свои бедра навстречу его движениям в расчёте, что он собрался кончить. Но, кажется, он хотел поиграться с ней подольше, и потому сознательно сковывал себя. Она это почувствовала и опустила бёдра. Его губы опять коснулись её шеи, прямо над жилкой артерии, и на мгновение она ощутила на своей коже его зубы. Ей пришла в голову дурацкая мысль, что он может оказаться вампиром, и сейчас прокусит ей горло и будет пить её кровь. Только это не сделает её бессмертной и могучей, как в «Сумерках», а убьёт её. Укол иррационального страха быстро прошёл, когда его зубы исчезли с её шеи. Она коротко хохотнула, удивив себя и его:
— Какие страсти…
Он тут же вышел из неё, оперся на локти и стал вопросительно глядеть на её лицо.
— Не обращай внимания, — сказала она. — Я тут о своём…
— И что за «своё»?
— В любом случае, это не твоё дело.
Он нахмурился, сцепил зубы и опять проник в неё, на этот раз нарочито грубо.
— Поосторожнее! — сердито воскликнула она.
— Извини.
Кажется, ему стало стыдно за свою вспышку обиды: на протяжении последующих пяти-шести минут он двигался так робко, будто она была сделана из фарфора. А она отрешённо думала о нём — где он сейчас, что делает, посещают ли голову мысли о ней. В низу живота шевельнулась тёплая волна. Хотелось лежать так подольше, без движения и спешки — и, может быть, она даже сумела бы испытать оргазм. Давно у неё этого счастья не было. Но тут мужчина начал ускоряться, его руки обхватили её со спины в крепком объятии. Ей не оставалась ничего другого, кроме как сделать встречные движения пару раз — и вот по его телу прошла судорога; на секунду он прильнул к ней так плотно, что она не знала, где кончаются границы её тела и начинается чужая плоть. Потом он свалился на неё кулем, как убитый на поле брани солдат. На какое-то время он весь стал мягким, бескостным, и даже его немаленький вес, целиком давящий на неё, почти не чувствовался. Она всегда удивлялась этой мгновенной метаморфозе, которая происходила с мужчинами.
Потом он встал и снял с члена презерватив, который продолжал распространять по комнате слабый запах клубники. Задумчиво посмотрев на него, он завязал его узелком.
— Я в душ, — бросил он, не глядя на неё. — Сейчас буду.
Она согласно кивнула, и он ушёл. В гостиной зажегся свет, а через минуту из комнатки другой той части квартиры донесся шум падающей воды.
Она присела, притянула сумочку к себе и взяла оттуда три стерильные влажные салфетки. Первой она вытерла промежность, второй провела по телу, убирая следы чужой слюны (особое внимание она уделила больному пальцу, который постреливал назойливой тупой болью при неосторожном движении). Третья салфетка была для лица: она тщательно приложила её к щекам и скулам, возвращая себе свежесть. Использованные салфетки она засунула в пакетик в боковом кармашке сумки. После этого поправила волосы, встала и подошла к креслу.
Пока мужчина принимал душ, она могла бы одеться полностью, но ограничилась трусиками и лифчиком. Это была одна из множества маленьких хитростей её профессии. Клиент не вызвал у неё неприязни, и она была не прочь остаться у него на второй час, чтобы не скитаться опять по городу в автомобиле, пока кто-нибудь не укажет на неё пальцем. Она знала, что в этом белье телесного цвета, купленном всего две недели назад, да с распущенными по плечам волосами она смотрится весьма соблазнительно — даже для мужчины, который отзанимался с ней сексом всего пять минут назад.