— Не принимай желаемое за действительное, — засмеялась она. — Никто на нас даже не смотрит, просто смирись.
Карина энергично покачала головой:
— Они притворяются. Только что пялились на нас, говорю я тебе.
— Если это правда, можешь быть спокойна — рано или поздно они к нам подойдут.
— Или, — Карина мечтательно посмотрела на парней, — мы могли бы сами сделать первый шаг…
— Это неприлично, милая. Ты сама это знаешь.
— В новогодний вечер могут быть и исключения. Это же время чудес, нет?
— Ну, если что, я в этих чудесах не участвую. Мне скоро уходить.
— Эй, о чём вы тут секретничаете? — с другой стороны к Веронике склонилась Нина.
— Верка собирается нас бросить, — обиженно заявила Карина.
— Что же ты так, — Нина вздохнула. — Могла бы посидеть хотя бы до одиннадцати. Вместе веселее.
Вероника осталась непреклонной:
— Буду торчать здесь до одиннадцати — значит, приду домой только за полчаса до Нового года. А кто будет маме помогать накрывать стол?
— Ну, тогда возвращайся к часу ночи, — предложила Карина. — Мы наверняка будем тут… если только эти красавчики в углу всё-таки не наберутся смелости.
— Какие ещё красавчики? — Нина проследила глазами за пальцем Карины и фыркнула. — Нужны они нам. Да ты даже не пытайся уговорить Верку вернуться. Гиблое дело. Ты её не знаешь — уж я-то со школьных времён намучилась пытаться затащить её на новогодние тусовки.
Электронное табло над танцполом вело обратный отсчёт. 01:33:22. Последние две цифры плавно менялись, делая Новый год ближе. Вероника допила молочный коктейль и поставила стакан на столик с мимолётным сожалением, что не может заказать некогда любимое ею «Землетрясение». С тех пор, как она выписалась из больницы со страшным диагнозом, ей приходилось строго следить за тем, что она ест и пьёт.
— А о чём эти двое сплетничают? — она кивнула на Юльку, которая говорила с ещё одной их общей одноклассницей Аней Кировой.
— Аня хочет бросить учёбу, — сказала Нина.
— Да ладно! — воскликнула Вероника. — С чего это вдруг? Она же, говорят, неплохо успевает, нет?
— Успевать-то успевает, но кто-то вбил ей в голову, что и без учёбы можно прекрасно обойтись. Говорит, что в ювелирной компании, куда её устроил дядя, она могла бы зарабатывать втрое больше, если бы не приходилось отвлекаться на учёбу.
Вероника вспомнила, что брат Аниной матери был крупным бизнесменом и часто мелькал по местному телевидению.
— И что она?
— А ты сама спроси у неё.
— Не хочу кричать на весь танцпол. Давай, рассказывай.
— В общем, она пока думает. Родители отговаривают, но сама Аня не прочь бы и бросить. Учёба ей наскучила.
— Но ведь два года всего осталось! Могла бы потерпеть чуток…
— Вот Юлька ей что-то подобное и втолковывает, — Нина положила в рот дольку лимона. — Хочешь поменяться со мной местами? Можете её вдвоём обрабатывать, так шансов на успех больше.
— Ну нет, — Юлька с младших классов тесно дружила с Аней, и ей не хотелось вмешиваться. А как поступила бы я, если бы кто-то мне предложил надёжную работу с хорошей зарплатой взамен образования, которое обесценивается с каждым годом? Музыка гремела битами, люди-силуэты на танцполе извивались, залитые разноцветным ливнем. Вероника встала из-за столика, и взоры подруг разом обратились на неё.
— Мне пора. Простите, девчонки. Мама ждёт.
— Домоседа, — проворчала Карина. Впрочем, при таком шумовом фоне её «ворчание» было больше похоже на крик. Вероника виновато развела руками:
— Ну, не обижайтесь. Зовите после праздников, ладно? С удовольствием с вами посижу — расскажете о своих новогодних приключениях.
На улице шёл снег, белые хлопья тихо кружились в темноте. Кажется, снегопад в этот день предвещает урожайный год, смутно вспомнила Вероника, но не была в этом уверена. После пьянящего шума и мелькания внутри клуба ночная улица выглядела застывшим фотокадром. Она огляделась в поисках такси. Их должно быть много сегодня ночью, когда тысячи людей спешат до звона курантов попасть на нужное место. Так и есть — на стоянке столпилась стая машин с опознавательными знаками в виде шахматных полей. На глазах Вероники из клуба со звонким смехом выбежала молодая пара и, не останавливаясь, нырнула в одну из них. Вероника улыбнулась, и из её рта вырвался парок — несмотря на снег, новогодняя ночь выдалась холодной.
— Улица Лермонтова, дом сто тридцать восемь, — произнесла она, когда водитель «Форд-Фокуса» опустил боковое стекло. Это был человек в возрасте с зачёсанными назад седыми волосами.