— Триста рублей.
— Что так дорого? — возмутилась она.
— Новогодняя ночь. Всё сегодня дорого, — флегматично ответил таксист.
Можно было идти к другим машинам в поисках дешёвой расценки, но торговаться Веронике не хотелось. Главное — скорее доехать. Мама наверняка уже ждёт её.
— Хорошо, — сказала она, открывая дверцу. — Поехали.
В салоне не было музыки, а водитель не пытался завязать дорожный разговор. Слышалось только поскрипывание трущихся о лобовое стекло дворников. Вероника увидела у руля зелёные циферки часов. Если верить им, то до Нового года осталось ровно семьдесят минут. Интересно, подумала она, куда поедет старик после того, как довезёт её? Отправится ли домой, чтобы встретить Новый год с семьёй? Или направит «Форд» назад в клуб и застанет волшебный момент, когда все числа на табло сменятся на нули, в попытке заработать очередные три сотни рублей?
Грустные мысли. Впрочем, под Новый год у неё всегда бывал подобный настрой. Может, это было связано с тем, что её отец погиб за несколько дней до Нового года. Она была слишком мала, чтобы помнить это, зато мама не забывала. Когда Вероника ещё ходила в садик, она даже ставила свечи в эти дни. Сейчас она этого не делала, но Вероника понимала, почему каждый раз, когда окна домов начинают сверкать огнями гирлянд, на маму находит хандра, которую она тщательно пытается скрыть.
В этом году причины грустить у Вероники были. Она пыталась не думать о них, но сложно не вспоминать события уходящего года, когда перед глазами зелёное табло навязчиво ведёт отсчёт секунд до конца очередного цикла природы. И, если честно, ничего хорошего эти триста шестьдесят пять дней ей не дали. Если бы Веронике предложили описать год в трёх словах, она выбрала бы такие: одиночество, ворона, печень.
Врачи говорили, что ей повезло: с теми сильными лекарствами, которыми её пичкали во время комы, её печень могла отказать совсем. Этого удалось избежать, но Вероника не могла забыть страшные дни, когда она лежала под капельницей в отдельной палате, обливаясь холодным потом и кусая губы из-за ноющей боли в животе. Когда ей удавалось вздремнуть, то во снах была ворона, которая восседала возле бесформенной кучи разделанных останков и говорила ей: Не хватает куска печени. После пробуждения ей на секунду-другую казалось, что всё произошедшее — жёлтые глаза, удивление и жалость на лице врача, перевод в другую палату и бесконечные уколы — всего лишь сон, но тут мелкий грызун опять впивался зубками ей в живот, и она скрежетала зубами, чтобы не заплакать.
У меня никогда не было проблем с печенью, думала она. И мои родители были здоровы. Я не могла заболеть. Это они — те твари из тени. Они забрали мою печень, и теперь я умру.
Она не умерла. Выписалась только через месяц в весьма плачевном виде — одна только потеря веса составила треть от её прежней массы. Ещё хуже ей стало, когда она узнала, что матери пришлось потратить почти все сбережения на чёрный день, чтобы купить ей дорогие лекарства для курса лечения. Но она жила, и ей сказали, что если она будет следить за собой и продолжит принимать таблетки, то может прожить до глубокой старости.
Машина остановилась.
— Приехали, — объявил водитель. Вероника прильнула к окну, но мгла и снег не позволяли понять, где она находится. Понадеявшись на водителя, она расплатилась и вышла из машины. «Форд» тут же скрылся в ночи, на прощание обдав её струйкой сладковатого дыма.
Вероника пережила несколько неприятных секунд в мыслях, что водитель всё-таки ошибся адресом, прежде чем поняла, что он просто высадил её не с той стороны дома. С такого ракурса, да ещё ночью, дом выглядел совершенно чужим. Нужно было настоять, чтобы за такие-то деньги он отвёз меня до подъезда, запоздало сожалела она, огибая здание. Во дворе никого не было, но где-то в квартале люди веселились: вслед за восторженными криками на небо взвились цветные огни. Хлопки от взрывов доносились с запозданием.
Полгода назад она поднялась бы на третий этаж бегом, перепрыгивая через ступеньки. Сейчас Вероника шла медленно, прочно держась за перила. Не то чтобы ей не хватало сил, просто с некоторых пор на лестницах она вела себя крайне осторожно.
Не хватает куска печени. И позвонки не все тут.
Может быть, потеря куска печени и не смертельна — но у Вероники было мало сомнений в том, что без позвоночника ей не выжить. Пока её спина была в порядке, но искушать судьбу не стоило.