После трапезы мать собралась немного посидеть перед телевизором, а Вероника отправилась в спальню. Её преследовало необычное ощущение пустоты в желудке. Она так привыкла наедаться до отвала в Новый год, а сегодня пришлось впервые контролировать свой жор: больной печени не понравился бы такой удар…
Телефон лежал на кровати, в нём были пять сообщений с поздравлениями. Чудо, что их доставили вовремя — сама-то Вероника знала, что творится с мобильными сетями в новогоднюю ночь, и отправляла поздравления загодя. Но её подружки не были столь дальновидными — в итоге перегруженная сеть доставляла их «полуночные» сообщения только в следующий день.
Накрывшись одеялом, Вероника стала просматривать поздравления. Юлька, Карина, Янка, Варя Певцова… и неизвестный номер.
«С Новым годом! Удачи! Витя».
Какой Витя? — стала недоумевать Вероника. Через минуту напряжённых размышлений она вспомнила о коренастом парне, который носил ей фиалки в больницу. Виталик.
Почему он не забыл про меня? Она укуталась в одеяло до подбородка и попыталась представить себе его лицо, но не смогла. Неудивительно, видела-то она его всего дважды, да и парень не то чтобы очень запоминающийся… Но очень настойчивый, как видно.
«Узнаю, кто из подруг засветила мой номер — убью», — мстительно подумала она и закрыла глаза. Во тьме проступали мягкие белые хлопья. Снег.
Пусть снег идёт. Пусть заметает всё, что было в этом году. Тогда станет лучше…
Сквозь снегопад проступило нечто серое. Скоро она поняла, что это их дом. Окна робко светились. Старая пятиэтажка выглядела такой одинокой и маленькой в этой снежной мгле. Где-то в одной из её комнат лежала она сама, ещё более мелкая и незначительная. Ей стало страшно.
Не нужно бояться. Это всего лишь сон. Спи. Плохой год кончился, завтра начнётся новая жизнь. Её уносило в этот холод, бесконечные заснеженные небеса развертывались перед ней, чёрные крылья замерзали в ночи, но страх медленно рассеивался.
Утром она не смогла встать с кровати.
Глава 10
Заказчик был непреклонен. Он не хотел отдавать аванс, хотя раньше был настроен более уступчиво. Условия были твёрдыми — сначала работа, только потом деньги.
«Так не пойдёт, — набрала Вероника на клавиатуре. — Я всегда работаю с авансом. Пятьдесят процентов. Никаких исключений».
В ожидании ответа она сделала глоток из стакана с чаем.
«Какая гарантия, что ты меня не кинешь?» — наконец, высветилось на мониторе.
«Я могу задать тот же вопрос вам. У меня, по крайней мере, есть какое-то портфолио, а вас я совсем не знаю. Ничто не мешает вам исчезнуть, как только я покажу вам готовую контрольную работу».
Заказчик, кажется, призадумался.
«Но что-то же должен я получить, прежде чем отдавать деньги. А вдруг ты напишешь какое-нибудь фуфло, а мне за это платить?».
Вероника вздохнула.
«Фуфла не будет — посмотрите на выполненные мной работы. Но если вы так настаиваете, то давайте сделаем так: я напишу сначала пять страниц и покажу вам. Не понравится — значит, всё. Нравится — вы перечисляете мне не пятьдесят, а семьдесят процентов оплаты, и я пишу контрольную дальше».
«Ну, ладно», — выдал заказчик через минуту.
«Завтра в это же время я покажу вам пять страниц».
«Договорились».
Закрыв окно диалога, Вероника ещё раз перечитала тему требуемой работы. «Бета-функция Эйлера». Даже не курсовая, а контрольная — с доступом в интернет дело на пару часов. Правда, деньги тоже соответствующие. Заказчик, видимо, студент младших курсов — на это указывали фривольная манера разговора и чрезмерно щепетильное отношение к оплате.
Вероника решила налить себе ещё один стакан чая. В последнее время это стало у неё настоящей зависимостью — она поглощала чай литрами не только во время работы, но и просто так. Хорошо, что ей удалось избавиться от пристрастия к кофе — он был слишком тяжел для печени.
Она взялась за подлокотники инвалидной коляски и направилась в кухню. Резина колёс мягко скрипела. Вероника уже так привыкла к этому звуку, что не могла представить своё перемещение без него. Ей иногда снились сны, где она мчалась на коляске с сумасшедшей скоростью, и в ушах стоял такой же скрип.
Но намного хуже были другие сны, в которых она ещё могла ходить. После них с утра ей хотелось удавиться. И это не всегда было только фигурой речи.