Она знала, что занимается не слишком благородным делом, за деньги помогая школьникам и студентам обманывать преподавателей. Но это пока было единственное, чем она могла зарабатывать. На мысль её навела Юлька: когда она только возвращалась к жизни, Вероника по телефону пожаловалась подруге, что её одолевает скука и что теперь она не может ничем помочь своей матери. Юлька вспомнила о некоем «приятеле приятеля», который немало зарабатывал в интернете, делая курсовые и дипломные работы за других.
К счастью Вероники, работы на математические темы оказались весьма востребованы — многим не давалась царица наук. Она работала через один из сайтов, предлагающих всем желающим подзаработать в Сети. Сначала у неё получалось не очень хорошо: заказчиков было мало, и большинство предлагали смешные деньги, и то после предоставления готовой работы. Она обожглась на этом пару раз — заказчики исчезали, прихватив с собой результаты её труда, и найти их не было возможности. Она подумывала забросить это дело, но со временем стала понимать, что хорошие отзывы и портфолио имеют первостепенное значение в интернете, кишащем мошенниками.
Она заметила любопытную закономерность — чем ниже была стоимость работы, тем более заносчивым и прижимистым был заказчик. По мере накопления хороших отзывов о ней (а Вероника полагала, что её работы были весьма качественными, ведь у неё была уйма времени для их шлифовки) заказчики сами выстраивались к ней в очередь, и цены уже не вызывали у неё горький смех. Сейчас она уже зарабатывала почти столько же, сколько её мать, и это было хорошим подспорьем в хозяйстве. Дела шли на поправку… по крайней мере, по этой части.
В остальном поводов для радости было мало. Болезнь поразила позвоночник за одну ночь. Врачи все как один твердили, что вылечиться она, в принципе, может, но Вероника видела на их лицах: Нет. Она давно распрощалась с иллюзиями по этому поводу. Никогда ей не подняться снова на ноги, никогда ей не быть снова здоровой.
Она часто вспоминала ворону и багровый закат на гигантской горе, вытянутые серые тени и зелёные линии. Но воспоминания уже стали бледными — за полгода ничего из этого не повторилось. Больше узоров в темноте Вероника не видела, сны её были обычными. Она иногда сомневалась, не придумала ли всё это сама — и лишь голос вороны, твердящий, что не хватает позвонка и куска печени, убеждал её, что это было правдой. Матери она ничего не говорила, ей и так досталось переживаний — её волосы стали седеть быстрее, чем раньше…
Вероника просидела за компьютером ещё три часа, внося последние изменения во внушительный семидесятистраничный труд. Ей самой получившаяся курсовая казалась сносной. Алексей сказал, что согласен на четвёрку, но в местном университете за такую работу легко можно было бы сорвать «отлично». Впрочем, кто знает, какие преподаватели там, в Москве…
Она сохранила завершённый документ и отъехала от компьютера, массируя пальцами виски. Из-за долгого сидения перед монитором немного гудела голова, зато её поддерживало чувство выполненного долга. Завтра она получит свою оплату, и вскоре молодой человек, которого она даже не видела, увидит хорошую оценку в зачетке. Правда, заслуженную ли…
Головокружение усилилось. Когда она наклонилась вперёд в коляске, чтобы опереться о подлокотники, на бедро закапала кровь.
Вероника поднесла палец к лицу. Кровь её напугала — с тем здоровьем, что осталось у неё, любая мелочь могла стать очень плохим знаком. Кровь шла из носа, и довольно обильно — пока Вероника докатила коляску до шкафа, алая струйка стала капать с подбородка на блузку. Ну вот, одежда испорчена. Она заткнула ноздри ватой и замерла, запрокинув голову.
А ведь это не в первый раз.
Это правда — так же неожиданно кровь пошла из носа на улице, когда она сидела с Юлькой на скверике. Ей пришлось пойти домой, и на остановке она увидела… увидела…
Тени. Те, что превратили меня в калеку.
Ужас полоснул разум, как нож. Вероника застыла, так и не вернув голову в нормальное положение.
— Не может быть, — хрипло сказала она.
Она прислушалась. В квартире было тихо. Никаких шорохов в прихожей. Никаких бормотаний.
Но они были рядом. Вероника знала. Они были недалеко, и они приближались.
На миг навалилось безразличное оцепенение — пусть приходят и убивают, какая теперь разница? С тем бледным подобием жизни, которая есть у неё теперь, смерть не будет намного хуже. А тени будут приходить к ней вновь и вновь, даже если ей и на этот раз удастся ускользнуть от них. Так зачем сопротивляться?