Вероника вздрогнула, сбрасывая апатию.
— Ну уж нет, — она направила коляску на кухню, туда, где было светлее. Кровь перестала идти, но она не стала вынимать вату из носа — было не до того. С каждой секундой бестелесные твари были ближе. Ей нужно было быстро сосредоточиться, чтобы дать им отпор.
В прошлый раз она хваталась за нож, но ещё тогда понимала, что вряд ли сможет нанести им вред незваным пришельцам. Сейчас она не стала тратить время на подобные глупости — просто закрыла глаза, как бы ей ни было страшно окунуться в темноту.
Ну же.
Линии в пустоте не спешили появляться. Вероника даже прикусила язык от напряжения. Наконец, что-то замелькало под веками — какая-то хаотическая серая мешанина. С большим трудом Вероника разглядела в этой кашице углы и рамку окна. Они теряли свои очертания, норовя расплыться, но Веронике пока удавалось удерживать видение, собрав всю волю в кулак.
Тварь была внизу, на улице. Вероника видела его продолговатый силуэт сквозь стену кухни, которая превратилась в серый дрожащий прямоугольник. Он был всего один. Уродливое длинное лицо было обращено к ней и строило смутные гримасы.
Открыв глаза, Вероника подъехала ближе к окну. Наклонившись вперёд, она уперлась локтями о подоконник и толкнула себя вверх, рискуя опрокинуться вместе с коляской. Но зато она увидела — тварь была там на самом деле. Длинная и тощая, она стояла на детской площадке и наблюдала за Вероникой. Детей на площадке уже не было — может, они почувствовали его присутствие и разбежались по домам?
Чего он ждёт?
Вероника боязливо оглянулась. Что, если эта тварь — лишь отвлекающий маневр? Пока она заглядывается на неё, из стены за спиной бесшумно выползут десятки таких же…
В комнате было спокойно. Её взгляд упал на часы. Десять минут восьмого, значит, скоро мама придёт из работы…
Вероника вдруг покрылась холодным потом. Мама пройдёт через детскую площадку, ведь это её обычный маршрут. И там её будет подстерегать серый призрак.
Вот оно что. Им не удалось забрать её к себе, пришлось довольствоваться печенкой и позвонком — и потому они решили переключиться на её мать.
Вероника вспомнила, как она превратилась в ворону и вылетела из тела в туалетной комнате больницы. Тогда тварь за зеркалом испугалась — её страх был почти осязаемым. Правда, Вероника не знала, удалось ли ей спасти от неё ту женщину, которая пришла к ней в поисках защиты. Может, визит в реанимационное отделение или морг дал бы ответ на этот вопрос, но кто бы её пустил?
Если я смогла спровадить одного из них, то смогу это сделать и сейчас.
Прижав ладони к глазам, она пыталась вызвать к жизни зелёные линии. Без них ничего не выйдет. Но узоры оставались смазанными и серыми, и как бы Вероника ни старалась их увидеть, она всё равно была заперта в немощном искалеченном теле. Зато она почувствовала ухмылку голодной тени на детской площадке. Тварь смеялась над её беспомощностью.
Она развернула коляску. Ключи от двери висели на стене прихожей — ей пришлось приподняться на коляске, чтобы достать их. Костыли стояли тут же, совсем новые: Вероника ещё не очень хорошо умела пользоваться ими. Но сегодня придётся научиться — на коляске по лестнице не спустишься…
Вероника на костылях вышла на лестничную площадку. Безвольные ноги волочились по грязному полу. Не заперев дверь, она подошла к ступенькам.
Она не раз спускалась по лестнице на костылях, но тогда её поддерживала мать — и то спуск превращался в сплошное мученье. Особенно плохо ей становилось, когда мимо проходили соседи, тихо здороваясь и бросая в её сторону сочувствующие взгляды. А сейчас она была одна.
Навалившись боком на перила и кое-как переставляя костыли со ступеньки на ступеньку, Вероника преодолела четыре из них. На пятой ступеньке левый костыль соскользнул с края, и она упала. Грохот в подъезде отозвался эхом.
Не смейте выглядывать, зло подумала Вероника, лёжа на животе. Даже не думайте открывать двери своих квартир и начинать ахи-вздохи.
Падение было почти безболезненным — больше всего, наверное, досталось самим ногам, но они ничего не чувствовали. Она поползла вниз на локтях, пытаясь сдуть волосы, которые упала на лицо, как и тогда, на вершине горы.