Она не заметила, как уснула, сидя перед окном на коляске — веки сомкнулись, и руки упали с подлокотников, повиснув вниз. Вероника вздрогнула и мотнула головой. Отпечатки огней за окном, которые остались под веками, превратились в блики на гранях стакана. Она пила сок, но он был невкусным и вязким, и большая её часть стекала по подбородку.
Отставив стакан, Вероника посмотрела вокруг. Всё те же цвета — красный и синий — сходятся в смертельной схватке, и верх берёт то один, то другой. Свидетелями их неистовой и бессмысленной битвы были люди, которые прижимались друг к другу, танцуя в этом сиянии. Вероника не различала их лиц… кроме одной пары, которая была в самом центре.
Ох, чёрт побери, опять они, простонала она.
Макс и Инна танцевали перед ней, и этот танец не был простым кружением в вальсе — они экстатично припадали друг к другу и отходили назад, будто собрались заняться любовью прямо здесь. Красное платье Инны пылало рубином, и когда она заключала Макса в объятия, он как будто уменьшался в размерах.
Она слишком горяча для него, поняла Вероника. Сожрёт без остатка и не моргнёт. Ох, Макс, Макс, знаешь ли ты, на что идёшь?
Судя по безмерно счастливой улыбке на половину лица, он знал. Ему нравилось это безумное кружение, в ходе которого он становился всё меньше, а его пассия — всё больше. Ткань её платья охватывала Макса, как пламя, и он в своём вампирском фраке напоминал потухший уголёк.
Огненная карамель. У нас она была фальшивой. А их лакомство сделано из огня. Кому-то несдобровать.
Вероника сжала кулаки.
«Это их игра, — пропищал в голове тихий испуганный голосок. — Их жизнь. Не нужно вмешиваться…».
Но почему бы ей не вмешаться? Всё было хорошо до того проклятого дня, когда она узнала, что Макс втихаря встречается с этой огненной девой. После этого всё полетело в тартарары. Макс был её парнем, и неважно, насколько безвкусной была их карамель — Инна Вебер ведь тоже не имела права вмешиваться в их игру, разве нет? И вот к чему всё пришло — они танцуют в центре всеобщего внимания, разжигая этот волшебный алый огонь, а она превратилась в дряхлую Старую Ведьму, которая прячется в тени, чтобы ненароком не испугать добрых людей своим лицом.
Если у кого и есть право вмешаться, то у меня в первую очередь.
Вероника встала с коляски и вскинула руки. Они стали обрастать чёрными перьями. Её это не удивило.
Ворона идёт к голубкам, весело подумала она.
Вампиры ничего не замечали, увлечённые своей страстной пляской. Макс стал крохотным, как лилипут. Инна раздулась до потолка. Странно было, что при таком нарушении пропорций танец вообще мог продолжаться.
Синий цвет потух. Танцпол залил багровый луч, но в прожилках между его частицами проступили зелёные линии. Вероника видела Инну, но смотрела уже не на девушку, а сквозь неё. Пульсирующий зелёный клубок из сплетений тонких линий бился внутри Инны. Некоторые нити тянулись к Максу, в груди которого тоже был зелёный светящийся комочек. Красный свет не мог перебить это потустороннее свечение.
Вероника легко проникла сквозь прозрачную кожу циклопической Инны и нацелилась клювом на зелёный клубок. Танцующая великанша ни о чём не подозревала.
«Не стоит…» — жалобно попросил внутренний голосок.
Я злая Старая Ведьма, — ответила на это Вероника. — Мне всё можно.
И клюнула прямо в сердцевину зелёного комка.
Инна Вебер умерла через три дня. Возвращаясь после занятий домой, она попала под «БелАЗ», груженый цементом. Водитель и все, кто были свидетелями, клялись, что девушка просто шагнула на красный свет перед огромной махиной. То, что осталось от тела волейболистки, собирали по частям. Похороны прошли с закрытым гробом.
Макс продержался неделю после смерти любимой. На похоронах он не сдержался и стал рыдать, как ребёнок. Потом несколько дней он беспробудно пил, хотя до этого почти не употреблял алкоголь. Родные стали всерьёз беспокоиться за парня и подумывали о том, чтобы на время положить его в психиатрическую больницу, но так и не решились на это. Наверное, стоило всё-таки это сделать, потому что во время очередного запоя парень повесился на ремне в подворотне одного из баров. Его заметили, сняли с петли и пытались откачать. Не получилось.
Родственники Макса хотели похоронить его рядом с Инной, но родители девушки были категорически против того, чтобы их дочь лежала рядом с самоубийцей, пусть даже решившимся на такой шаг из-за любви к ней. Поэтому Макс упокоился на дальнем уголке городского кладбища, и между его могилой и надгробием Инны Вебер пролегло не меньше половины километра.