— Ты не поверишь, — ответил он. — Да и я сам не так хорошо это понимаю. Лучше спросить её саму.
— Между прочим, я знаю финский не очень хорошо. Изучала, конечно, но когда это было…
— Но общаться хоть как-то ты сможешь?
Лена шагнула к девушке без лица. Было заметно, что это стоило ей немалых волевых усилий. Потом ещё шаг, ещё, и вот она уже присела на диване. Услышав шаги, отличающиеся от мужских, девушка сложила руки на коленях и повернулась на звук. Теперь Лена смотрела прямо в её пустое лицо. Антон осторожно обошёл их сбоку и вручил девушке бумаги и ручку.
— Гм… — Лена кашлянула. — Hei. Mikä sinun nimesi on?
Услышав знакомую речь, гостья вскинула голову. Будь у неё возможность выражать чувства мимикой, она вся засветилась бы радостью. Кисть с ручкой так и запорхала над бумагой.
— Что ты спросила? — шепнул Антон.
— Хочу узнать её имя.
Девушка развернула лист и показала им.
— Её зовут Мари, — прочитала Лена, делая ударение на первый слог. — Мари Сорса.
Услышав своё имя, девушка утвердительно кивнула. Лена снова заговорила на финском — медленно, подбирая слова, то и дело останавливаясь. Мари слушала. Потом перевернула лист и опять принялась писать — быстро и легко, тем же почерком с креном вправо.
— Я сообщила ей наши имена, сказала, что бояться нечего, — Лена перехватила вопросительный взгляд Антона. — И попросила рассказать, кто она и что с ней произошло.
Антон снова посмотрел на бумагу. Строки налезали одна на другую: Мари было трудно придерживаться ровной линии вслепую. Лена неотрывно смотрела туда, где у неё должно было быть лицо. Отвращения в этом взгляде не было, только удивление и жалость.
Затрезвонил звонок. В первую секунду у Антона перехватило дыхание — неужто неугомонные соседи всё-таки вызвали полицию? — но он тут же вспомнил, что ему должны привезти остатки порошка от Жени. Нервно кивнув Лене, он вышел в прихожую. На этот раз с грибами явился другой человек. Он быстро вошёл в квартиру и вытащил из кармана пакетик со знакомым фиолетовым содержимым. Один.
— И это всё? — разочарованно спросил Антон. — Всего один пакет?
— Мне сказали, что это всё, что осталось, — просипел пришелец. Сухой голос шелестел, как бумага.
Антон взвесил порошок на ладони. Всего один пакетик — три порции…
— Ну так что, платить будем? — напомнил человек, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Антон опомнился и отсчитал ему нужную сумму, вытащив бумажник из внутреннего кармана куртки. Только сейчас до него дошло, что он так и не снял одежду, вернувшись домой.
— Кто это был? — спросила Лена, когда он запирал дверь.
Антон повернулся к ней и молча показал пакетик с грибным порошком. На лице Лены отразилось замешательство:
— Чем ты, чёрт возьми, тут занимаешься?
— Я всё объясню, — сказал он, почувствовав внезапную усталость. Ноги заныли так, что, будь он один дома, не раздеваясь рухнул бы на кровать. — Но давай чуть позже, хорошо? Сначала прочитаем, что пишет эта девушка. Тогда тебе будет легче поверить мне.
Лена молча смотрела, как он кладёт пакетик в карман. Они вернулись в гостиную. Мари успела исписать весь лист и ждала, вращая в пальцах ручку.
— О'кей, — сказала ей Лена, забирая бумагу. — Me vain lukea.
Она стала читать то, что написала Мари, беззвучно шевеля губами. Антон с интересом наклонился вперёд, тоже скользя взглядом по кривым строкам, но для него записи оставались китайской грамотой.
— Может, будешь читать вслух? — предложил он.
— Отойди, — отрезала Лена. — Мне и так сложно понимать, что тут написано. Когда закончу, перескажу.
Немного обидевшись, Антон сел на диван в стороне от женщин и запрокинул голову на спинку дивана, глядя на потолок. «Заснуть бы сейчас, — подумалось ему, — а когда проснусь, пусть никого из них в квартире не будет». Он опустил веки и стал вслушиваться в размеренные щелчки секундной стрелки часов над диваном…
— Эй! — его бесцеремонно потрясли за плечо. — Ты что, заснул? Проснись!
Он нехотя открыл глаза. Веки успели слипнуться, голова гудела. Свет от лампы полоснул прямо по заспанному разуму.
— А?
— Проснись. Я… я дочитала.
У Лены дрожал голос. Антон выпрямил спину, щелкнув позвонками, и посмотрел на неё:
— Что с тобой?
— Со мной-то ничего, — она горько улыбнулась, но тут же закусила губу, как в судороге. — Но вот что с вами обоими, мне не понять…
Мари по-прежнему сидела на краю дивана, как провинившаяся школьница, и играла ручкой.