Антон не нашёл, что на это возразить. У него была иррациональная уверенность, что с девушкой ничего подобного не случится, но попробуй это докажи… Мари настороженно слушала их перепалку.
— Я не знаю, — сказал Антон. — Просто… не хочется, чтобы вообще кто-то обо всём этом дерьме узнавал. Чёртовы грибы…
— Грибы? — Лена нахмурилась. — Вот что, дружок, теперь твоя очередь. Давай-ка расскажи без утаек, как ты вообще влип в эту историю.
Антон бегло описал, каким образом к нему попал фиолетовый порошок, не останавливаясь на подробностях того, зачем он ему понадобился. Зато о мире по ту сторону адских грибов рассказал Лене очень подробно — по крайней мере, ту часть, которая сохранилась в сознании. В какой-то момент слова уже выходили сами собой. Он не мог остановиться — ему нужно было об этом рассказать, выпустить пережитое из себя, чтобы оно не сожгло его изнутри. Он только стыдливо умолчал о том, что видел образ Лены до того, как погрузиться в царство кошмара.
Лена слушала его не перебивая, полузакрыв глаза. Казалось, она находится в дреме и едва прислушивается к рассказу, но она ловила каждое его слово. К тому времени, когда Антон закончил свой рассказ, её лицо было похожим на мел.
— Не знаю, что сказать, — прошептала Лена. Взгляд метнулся к Мари, которая, казалось, тоже вновь переживала свой кошмар со слов Антона, пускай и не могла его понять: она часто вздрагивала, как от холода, и оглядывалась по сторонам.
— Всё дело в грибах, — сказал Антон. — Мари их тоже принимала, ты же слышала. Одного не могу понять, ведь их вроде многие покупают, и ничего, все довольны… тогда почему с нами это случилось?
— От наркотиков глупо ждать хороших последствий, — сухо сказала Лена.
— Ох, прошу тебя. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
— И давно ты стал наркоманом?
— Я не наркоман. Просто иногда, чтобы жизнь разнообразить…
— «Я не курю, могу бросить в любой момент» — так, что ли?
— Нет, не так! — Антон почувствовал раздражение. — Ты не видела настоящих наркоманов. Я видел, это пропащие люди. Да и какая, к чёрту, разница теперь? Собираешься мне мораль о здоровом образе жизни читать?
— Теперь-то разницы никакой, — Лена смотрела на него с любопытством, которое Антону совсем не понравилось. — Но днём раньше была разница. Я бы не хотела, чтобы отцом моего ребёнка был… такой человек.
Антона словно стукнули тюком с мукой по голове. Он открыл рот, чтобы достойно ответить на эту тираду, но не нашёл нужных слов. «Такой человек». Как много презрения и разочарования можно вложить в два слова… Он почувствовал, как пересыхает горло, свет в комнате меркнет, и он остаётся один.
— Думай, что хочешь, — выдавил он из себя. — Я не наркоман.
Пауза, которая настала после этого, могла бы затянуться, если бы не Мари, которая стала ожесточённо водить ручкой по воздуху, явно требуя бумаги. Лена сунула в руки девушки чистый лист. Мари написала на нём совсем мало слов и вернула Лене.
— Она пишет, что чувствует запах, — сказала Лена. — Запах того кошмара. И он становится сильнее.
— У неё нет носа, чтобы чувствовать запахи.
— Что она, чёрт возьми, имеет в виду? — встревожилась Лена. — Я никакого запаха не чувствую…
Антон втянул носом воздух и тоже не уловил ничего необычного. Может, Мари уже не может различать природу своих ощущений, и имеет в виду что-то другое? У неё остались уши — значит, речь могла идти о необычном звуке. Антон напряг слух, но и в этом плане всё было спокойно. Мари же буквально ёрзала на диване, и нельзя было втолковать напуганной девушке, что её страхи беспочвенны.
— Порошок, — вдруг произнесла Лена.
— Что?
— Твой пресловутый грибной порошок. Я видела, как ты положил тот пакетик в карман.
— При чём тут… — Антон остановился. — Ты думаешь, она имеет в виду это?
Он выудил пакетик из кармана и положил на раскрытую ладонь. Мари инстинктивно отодвинулась на дальнюю сторону дивана и обхватила колени руками. Девушка была близка к истерике. Лена осторожно положила ладонь ей на плечо.
— Убери эту мерзость, — отрезала она, не глядя на Антона.
Он спрятал пакетик на верхней полке шкафа для посуды в кухне, потом помыл руки над раковиной. Кожа ладони будто бы зудела там, где он прикасался к пакетику. Глупость, конечно…