Отринув неуместные мысли, Антон наклонился над Леной и стал счищать её лицо от фиолетовой дряни: она хрипела и задыхалась, хватаясь за горло. Каждый раз, когда она выдыхала, из ноздрей текла жижа, образованная смешением слюны и порошка. Антону не нужно было гадать, что произошло: Мари подсыпала часть порошка в чайник — должно быть, за проведённое тут время поняла по звукам, что Антон частенько прикладывается к его носику. Когда он попался в эту ловушку, она вытащила из кармана брюк пакетик с остатками порошка и напала на Лену, заставляя её вдыхать отраву.
— Лена? — он провёл ладонью по её побледневшему лицу, убирая жижу. — Как ты?
Она перестала кашлять, но дыхание оставалось хриплым и тяжёлым: в трахее, должно быть, оставалось ещё много частиц порошка. Нос покраснел и расширился, на глазных яблоках выступили сетки сосудов. Лена смотрела мимо него в потолок, и грудь вздымалась и опадала очень медленно. Антона охватила жуть. Неужели она умирает?
— Ленусь? — он взял её за лицо и почти силой повернул к себе. Лена осторожно сглотнула слюну, поморщилась и выдавила из себя:
— Я же говорила, не называй меня больше так.
У Антона будто гора с плеч свалилась. Он вымученно улыбнулся и встал с колен. Нога задела руку Мари, которая валялась на полу, не подавая признаков жизни. Он опустил взгляд на неё и удивлённо замер: кожа девушки перестала быть белой и на глазах принимала синюшный оттенок, будто она прямо здесь, в квартире, принялась разлагаться. Он отскочил от неё, испугавшись, что вот-вот она схватит его за лодыжку, но Мари так и не шевельнулась. Зато пустое лицо, повернутое вбок и обрамленное растрепавшимися тёмными волосами, темнело и шло волнами, как в некачественном телевещании.
У Антона во рту стало очень сухо. Начиная от груди, по всему телу стало разливаться приятное щекочущее ощущение, такое знакомое и предвещающее погружение в кошмар.
«Она успела отравить нас. Чёртовы грибы уже в наших мозгах…».
— Лена, вставай, — сказал Антон. — Нам надо уходить…
Лена как раз приподнималась, схватившись рукой за спинку дивана. Перехватив взгляд Антона, она посмотрела на пол и как-то странно икнула. Потом кое-как встала и шагнула к нему. Он вовремя заметил, что её ноги стали подгибаться, и успел подхватить Лену. Впрочем, пол покачивался и под его собственными ступнями. А Мари всё преображалась — теперь возле дивана лежала не девушка, а нечто тёмно-фиолетовое, раздутое, в крапинках и пупырышках. Поддерживая Лену, Антон поспешил к выходу, но тут двери гостиной закрылись сами собой перед его носом, издав громкий скрип, как проржавевшие ворота. Одновременно все окна стали чёрными, словно кто-то выплеснул на них дёготь. День, который только начинался, мгновенно уступил место непроглядной ночи, в которой Антон с Леной остались вдвоём…
… если не считать большого неуклюжего существа, который поднимался на свои толстые ноги и издавал сиплый звук, похожий на дыхание больного пневмонией.
— Мамочка, — прошептала Лена. Она прижималась к Антону изо всех сил, и он чувствовал паническое биение её сердца. — Что происходит?
«Бабочек, я так понимаю, сегодня не будет», — обречённо подумал Антон, машинально поглаживая волосы Лены, чтобы хоть как-то её успокоить.
Пупырчатая тварь приближалась к ним, грузно переставляя подобия ног, а им было некуда отступать. Дверь гостиной пропала совсем, выродившись в гранитный обелиск со множеством высеченных надписей. Антон мог сказать, даже не читая их, что это список пропавших людей. Может быть, среди них уже были его с Леной имена.
— Закрой глаза, — сказал он девушке. — И не бойся. Это всё из-за грибов. Я уже принимал их, тогда всё так и было. Всего лишь галлюцинации — скоро их действие закончится, и мы проснёмся.