Лампа на фонарном столбе зашипела и погасла. Пару секунд красная нить накаливания была видна во тьме, потом и она остыла и перестала давать свет. Антон резко обернулся, уверенный, что пока он рассматривал это место, за его спиной появился нежеланный гость, замахнувшийся для удара. Ведь если гаснет свет — это верный признак того, что нечисть рядом. Это он усвоил с детства, с тех осенних вечеров, когда бабушка рассказывала ему сказки на ночь…
Гость и правда был, но немного меньшего размера, чем он ожидал. Антон поначалу его и вовсе не увидел. Лишь когда рука, лежащая на полу, дала о себе знать нетерпеливым постукиванием, он опустил взгляд и удивлённо моргнул. Рука была оторвана по локоть, пальцы её безостановочно сжимались и разжимались. Когда Антон обратил на неё внимание, она подняла указательный палец и согнула его несколько раз в недвусмысленном жесте: «Следуй за мной». После чего развернулась, ловко перебирая пальцами, и стала уползать в туман. Антону ничего не осталось, кроме как идти за странным проводником. Тот двигался очень быстро — ему пришлось пуститься чуть ли не бегом. Слишком близко подходить к себе рука не давала, а когда Антон отставал, то останавливалась и раздражённо поворачивалась к нему кистью. В один из таких моментов Антон увидел то, что заставило его сердце болезненно ёкнуть. Ногти на кисти руки были окрашены лаком клубнично-розового оттенка. Этот цвет он бы не перепутал ни с чем другим — даже в неверном фиолетовом сумраке.
Не может быть!
Отчаяние возобладало Антоном. Он застыл, как сломанный механизм, так и не сделав очередной шаг за проводником. Рука ждала его, время от времени потирая указательный палец о средний, будто почесывалась. Каким-то одной ей известным образом узнав, что Антон стоит на месте, она недоуменно поползла назад.
— Не подходи! — взвизгнул Антон и отшатнулся. Рука дёрнулась, как от удара, потом опять начала усиленно жестикулировать: следуй за мной, иди ко мне, пойдём со мной. Алые ногти мелькали и исчезали. Трясущийся Антон в ответ тряс головой из стороны в сторону, как будто рука могла это увидеть.
Неизвестно, к чему привела бы эта ситуация, если бы Антон вдруг не почувствовал дрожь под ногами. Пол сотрясался от поступи громадного существа. Определить, с какой стороны оно приближается, было невозможно. Рука тоже ощутила это: воспользовавшись замешательством Антона, она подползла к нему, уцепилась за краешек брюк и стала отчаянно дёргать. Он едва подавил желание хорошенько пнуть по ней. Но что-то в голове подсказало, что сейчас лучше идти, куда рука просит: если он нарвётся на эту тварь, под которым качается пол, то может ничего хорошего для себя не ждать. Немного помедлив, он, наконец, избавился от оцепенения и побежал туда, куда его дёргала рука Лены. Та быстро сползла на пол и в мгновенье ока перегнала его. Шаги неведомого существа стали отдаляться, а вскоре перестали быть слышны вовсе.
Антона стала одолевать одышка. Холодный сладковатый воздух наполнил лёгкие серебристыми иголками. Рука тоже сбавила темп, но она явно делала это не от усталости, а соответствуя скорости своего спутника.
Дальше они шли без приключений. Один раз Антон увидел поодаль свет, напомнивший ему о давешнем фонарном столбе, но большого желания идти туда, чтобы узнать, что за пыточная мастерская под ним устроена, у него не возникло. Туман, кажется, немного поредел — если раньше за десять метров нельзя было различить ни зги, то большую клетку впереди он увидел задолго до того, как приблизиться к ней.
— Антон!
Лена прижималась лицом к металлическим прутьям, будто хотела протиснуться сквозь них, но щели решетки были слишком узки, и эта затея была обречена на провал. На Лене была та же одежда, в которой она утром прибыла в его дом — светлая деловая блузка, чёрная юбка ниже колен, туфли на низких каблуках. Причёска сбилась, и рыжие волосы в беспорядке сыпались на плечи. Все органы на её лице, к громадному облегчению Антона, были на месте. И клетка, в которую она была заключена, не шла ни в какое сравнение с той, в которой он нашёл Мари — она была не менее двадцати шагов в ширину и была похожа на просторную комнату.
— Антон, это ты?
— Да, это я, — он подбежал к ней. Усталость забылась, он почувствовал прилив сил. — Как ты?
— У меня… всё в порядке.
Её голос был странный, натянутый и в то же время нарочито ровный. За то время, пока Антон встречался с Леной, он научился определять, что если она говорит таким тоном, значит, что-то очень нехорошо.