Она толкает его в плечо, но он не двигается с места.
— Опять уходите от разговора, милая Маска.
— Ах, бросьте, князь, эти глупости. Вас кто-то ждёт, вы кому-то нужны. А вы тратите драгоценное время на совершенно незнакомую и неинтересную вам женщину.
— Маска, вы мне очень интересны…
— Бросьте, я давно в свете и знаю цену мужским словам, я больше не шестнадцатилетняя дурочка, которую может охмурить первый встречный… Да, знаете, я как-то выбралась на улицу за почтальоном и добежала до кладбища, где нашла открытый склеп. Вы правы, столько открытых дверей, и в них даже не нужно стучаться. В общем, все у меня хорошо, у меня есть дом, у меня есть друзья, у меня… есть увлечения… Я прекрасно играю на фортепьяно. С каждым годом все совершеннее и совершеннее. Все хорошо, у меня действительно все хорошо. Вы не подумайте, что я до сих пор… Да!
Она зло толкает князя в грудь, и тот даже отшатывается от нее.
— Простите, князь… Я просто так долго мечтала о встрече с ним. Я готовила слова, чтобы сказать ему, но сейчас я вдруг поняла, что это не имеет значения, совсем не имеет значения… Нельзя жить прошлым и нельзя о нем сожалеть, потому что назад пути нет. Вдруг он тоже, как вы, раскаивается в содеянном… Или… Может, он даже не знает, что обратил меня… Ведь можно не знать, скажите?
В ее голосе слышится мольба, но Григор Ласкери не может врать:
— Такого не бывает. Надо забрать всю кровь и дать взамен испить своей… Такое не заметить нельзя. Простите, что разочаровал вас своим ответом. Но вы продолжайте. Представьте, что он — это я.
Она рассмеялась. И даже не зло, а, как показалось князю, весело.
— А это действительно вы, князь. Я выбрала сегодня вас, чтобы закрыть за прошлым дверь. Я ведь думаю о нем, потому что мы с ним не попрощались, потому что накопилось столько вопросов, на которые он должен мне ответить, чтобы расставить точки над «i» раз и навсегда… Но сейчас, благодаря вам, я поняла, что это не имеет значения, не имеет… Я представляла себе, что вы — это он, и я думала, что если в этот раз я заставлю его почувствовать свое превосходство, он пожалеет, что бросил меня, а я скажу ему — прощай. Все, уходите. Прошу вас. Это так тяжело. Прощаться… Уходите!
Князь осторожно берет ее за руку и тихо говорит:
— Я не могу оставить вас в таком состоянии. Быть может, вернёмся вместе в танцевальную залу и возьмём по бокальчику крови, чтобы выпить за примирение с прошлым, а?
Ее губы вновь вытягиваются в линию.
— Я живу недалеко. Я выпью в одиночестве. Прощайте, князь Ласкери. Желаю вам найти своего таинственного друга, который так мечтает о встрече с вами, что отдал вам собственное приглашение, ведь барон никогда не рассылает лишних.
— Быть может, ему просто было лень ехать на бал, и он вспомнил обо мне, который свой замок не покидал уже… я даже не помню сколько лет. Или…быть может, каким-то чудом ваше потерянное приглашение попало ко мне…
Он улыбается. Она улыбается в ответ.
— О, я бы такое даже не могла предположить. Богатая у вас фантазия, князь. Даже жалко с вами расставаться. И все-таки выдалась тяжёлая ночь, которую вы испортили своим любопытством, сорвав с меня маску. Прощайте и тоже поднимите бокал за примирение с прошлым и прекратите мучить себя Норой. Прошло слишком много лет, и будь она жива, она бы вас простила. Это я вам, как женщина, говорю. Так вам нужен адрес гостиницы?
— Нет, я вернусь в замок к своему вечному одиночеству. Я же не пользуюсь в свете такой популярностью, как вы…
Она поджимает губу и делает шаг вперёд. Туда, где эта маленькая дорожка сливается с главной аллеей, ведущей к чугунным воротам. Но князь перехватывает ее за локоть.
— Вот так, без прощального поцелуя?
Она легко высвобождает свою руку и тихо произносит.
— Мы с вами не увидимся больше. Я уже забыла то, что сказала, и вы забудьте. Это будет просто…
Она отворачивается от него, нервно поправляет маску, мгновение медлит и шелестит платьем в сторону главной аллеи. Князь медленно идёт за ней. На скрещении дорог молча, без единого взгляда в сторону друг друга чёрного бархата маска в бисерной оправе и маска длинноносого Скарамуша расходятся в разные стороны: она — к кованной решётке, он — к мраморным ступеням.
Глава 8 "Всего одна ночь"
Горбуны, особенно дворецкие, чем-то сродни воронам на охоте — зорко следят за тем, чтобы столовое золото оставалось там, где ему следует оставаться. К счастью, серебро с вампирских балов не исчезает. За редким исключением, когда на кровавое пиршество пробираются вампирологи или, что ещё опаснее для серебра, охотники за вампирами. Но в особняке барона Ульриха всегда прекрасная охрана.