— Плиний отнес бы данный напиток к разряду vinum sanguineum, что в переводе с латыни означает — кроваво-красное. Приятель, быть может, ты все-таки пересядешь на стул?
— Премного благодарен, княже, за мое спасение и за ваше гостеприимство, — я перелетел на спинку стула. — Погода нынче прескверная, не находите?
Князь, не выпуская из рук бокала, подошел к окну и задернул снегопад тяжелой портьерой.
— Мое настроение такое же прескверное, как и нынешняя погода. Возможно, этот бокал хоть немного поднимет мне настроение. Кровь первых христиан да еще со специями, самое лучшее средство от хандры. Особенно, если та связана с… Прости, мой друг, ты что-то спросил?
— Кого кровь? — переспросил мой взгляд, потому что клюв отказывался открыться в страхе получить новую порцию ужасного лекарства.
— Ты не ослышался. Кровь первых христиан. Шестьдесят четвертого года розлива, купил с аукциона в Ватикане. Конечно, переплатил, потому что в этой амфоре нет крови самого апостола Павла, как кричали торговцы в храме. Любой знает, что для сбора основной крови они использовали бычьи пузыри, привязанные к крестам, но Апостола, как гражданина Рима, не распяли, а обезглавили. Однако, судя по запаху, кровь действительно древняя. Впрочем, в серебряной пуле, которую отливали по заказу профессора Блюмберга для знаменитого набора охотника на вампира, тоже серебра не больше, чем в подкове крестьянского тяжеловоза, но глупые люди ведутся на рекламу… Однако, что ж это я… Не такие истории ты любишь, верно, мой пернатый друг? Ты любишь романтические истории о любви… С плохим концом. Сегодня как раз прекрасная погода и прекрасное время для того, чтобы рассказать одну из них.
Тогда я расправил крылья и приготовился слушать…
Теперь и ты, мой непернатый друг, усаживайся поудобней в кресло, бери теплый плед, плесни себе в бокал чего-нибудь покрепче крови первых христиан. И слушай, слушай всю ночь до утра про одну единственную ночь…
Глава 2 "Приглашение на маскарад"
Кто-то решил, что все вампиры живут в Трансильвании. Возможно, один сумасшедший ирландец, но мы не станем никого клеймить… Просто скажем, что если вы рискнете спросить жителей именно этой трансильванской деревеньки, встречали они в окрестностях вампиров, то они вам не соврут, ответив коротко и ясно — «нет, не видели». Действительно те, кто мог бы ответить вам, не видели вампиров, а те, кто видел, говорить могли уже только с Господом Богом и прочей небесной братией. Да и черт бы с ними, с вампирами. Да только один, а именно наш князь, Григор Ласкери, постоянно напоминал о себе… Каррр…
Спешу вас заверить, что жизнь ворона не так грустна, как жизнь горбуна, на долю которого выпало счастье прислуживать вампиру. Тому, кто вот уже триста лет как не покидает свой замок. Каррр… Простите, сразу оговорюсь, что эта история не про моего доктора. Во всяком случае, Григор Ласкери слезно, хотя вампиры обычно не плачут, заверял меня в том, что князь N. есть некий его давнишний знакомый, который, волею судеб, тоже живет в Трансильвании. Я только из вежливости не раскаркался от смеха, ведь всем известно, а мне-то уж доподлинно, что в Трансильвании проживают только два вампира граф Д. и… Пусть будет князь N., как желает того мой добрый доктор. Ведь дело-то щепетильное. Речь пойдет о женщине.
Горбун знал, что его хозяину никто не пишет, кроме журналистов славных немецких и австро-венгерских газет. Хотя те о таком своем читателе не подозревают. Обо мне им, кстати, тоже ничего не известно, но я их иногда почитываю, почитываю… Если в их газету люди завернут что-нибудь действительно аппетитное… Каррр, отвлекся… Если еда в газетах не находится, ищите женщину. Их там много. Но нашей нет. Так что слушайте дальше.
Итак, наш горбун всегда пунктуален, поэтому, кроме него, в заведенный час на деревенской почте никого никогда нет. Его все боятся, как и его хозяина. Об этом я мог бы и не говорить. Впрочем, можно сказать, что и в другое время жители затерянной в Северной Трансильвании жалкой деревушки не жалуют деревянное строение с покосившейся крышей — им уж точно никто не пишет, даже славные пираньи пера.
Почтальон тоже не любит горбатого посетителя, потому газеты, а иногда и странные свертки, на ощупь напоминающие книги, оставляет в назначенный час на пороге, чтобы господин Бесник не думал заглядывать на почту. Но в тот день у почтальона все пошло не так, как было заведено много лет.