Князь N. еще раз скользит пальцами по тиснению и бросает приглашение в корзину для бумаг, только туда оно не долетает, потому что оказывается… Вы верно угадали — в моем клюве! Я не могу каркать с полным ртом, но в бусинах моих глаз сверкают слова:
— Маскарад! Прага! Выезжайте сегодня же! Чтобы поспеть к пятнице!
Князь N. поднимает на взъерошенного меня глаза и тяжело вздыхает:
— Я не поеду. Я однажды уже был на маскараде. Мне не понравилось. К тому же, у меня нет подходящей маски.
Князь N. закрывает лицо черными лакированными перчатками и тяжело вздыхает. Я с победным карканьем опускаю приглашение ему в нагрудный карман. Нельзя сто лет сидеть взаперти. Это вредно для психического здоровья. И ради моего доктора… Ой, каррр… Ради князя N. я согласен даже пропустить ежегодную сказку.
К тому же, мне кажется, я смогу задержать в замке до его возвращения. Уверен, он привезет для меня новую очаровательную историю про женщину… Снова про женщину. Каррр, как же я люблю слушать сказки про женщин в его исполнении…
А вы пока хотите послушать одну от меня? Нет, не про ворону… Вернее, не про черную, а белую ворону из аристократического общества, в которую Григор Ласкери однажды был влюблен — кажется, два столетия назад. Или того больше. Или наоборот меньше. Я же ворон! А воронье только каркать умеет и накликать беду… Так что приберегу-ка эту историю на какой-нибудь пустой ваш вечерок. Думаю, она не такая интересная, как нынешняя. Каррр…
Глава 3 "Маска"
У нас с князем N. много общего. Оба любим быть пунктуальными. Однако изрядная спешка в дороге все равно не помогла моему другу избежать опоздания, и он проходит сквозь кованые ворота в числе самых последних.
Огромный особняк барона Ульриха расположился в пражском предместье и скрыт от любопытных людских глаз кронами многовековых деревьев. Скрыт летом, а зимой… Если бы не светящиеся окна и слышимая даже здесь, у кованной ограды, музыка, никто бы и не догадался, что сюда уже съехалось несколько сот вампиров, ведь они не таскают с собой ни экипажей, ни горничных, ни лакеев.
Припозднившиеся гости стучат каблуками, а гостьи шуршат платьями по главной присыпанной песком аллее сада, которая ведёт прямо к парадной лестнице, подле которой горят несколько газовых фонарей — больше для антуража, чем для истинного освещения, в котором никто, конечно же, не нуждается. Хотя, вокруг столько блёсток, что газовое и традиционно свечное освещение просто необходимы, чтобы показать красоту карнавальных костюмов во всей неприкрытой лишней моралью красе пролетающим мимо воронам.
Князь N. медленно поднимается по лестнице следом за двумя парами и останавливается в вестибюле, ожидая приглашения, чтобы войти в танцевальную залу. В дверях уже нет хозяина с хозяйкой, только стоят одетые во все чёрное горбуны — без масок. Один берет тисненное золотом приглашение и исподлобья оценивает высокого вампира, облачённого во все чёрное, в заколотом огромной гранатовой брошью нагрудного шарфе, в подбитом кровавым атласом плаще, с распущенными по плечам чёрными волосами и в чёрного бархата маске длинноносого Скарамуша. Второй горбун принимает из чёрной лакированной перчатки чёрную визитку, где кровавыми буквами выведено имя гостя.
— Князь Ласкери! — зычно объявляет он.
Грегор — пора бы уже называть его настоящим именем — шествует по залу, радуясь, что никого особо его приход не волнует и можно ни с кем не раскланиваться. Гости тихо беседуют. Видно, что все знакомы друг с другом и узнают даже под масками. Все раскланиваются и с ним, но больше для вида. Грегор смотрит на фигуры, вслушивается в голоса, следит за жестами, но знакомых не находит и ещё больше удивляется своему приглашению на этот, по всей видимости, традиционный бал.
Мимо гостей неслышно скользят высокие оборотни в блестящих ливреях, белых перчатках и в золотых масках, скрывающих почти весь волосяной покров. На подносах они держат бокалы со светло-розовой жидкостью. Некоторые дамы принимают из рук своих кавалеров хрусталь, но многие уже плотоядно поглядывают на длинные столы, выставленные вдоль стен, где уже столпились группки мужчин. Там угощения посерьёзнее — кровавые вина разной выдержки, кровяные бифштексы, которыми брезгуют дамы, потому что из них надо высасывать кровь, а потом выплёвывать оболочку, и всякие засушенные кровавые лакомства, которым эти дамы отдают предпочтение.