— Простите, я много не пью. У меня и так от танцев голова кружится, — говорит она и обнажает в улыбке ряд жемчужных зубов, отлично скрывая клыки.
Князь Ласкери без слов принимает из ее рук бокал и ищет на нем след ее губ, но хрусталь идеально чист. Тогда Грегор просто допивает пузырящуюся жидкость и отбрасывает бокал в сторону. Ее взгляд скользит над головами гостей, и она видит, как бокал приземляется ровно на поднос. Ее губы приоткрываются в удивлении, и тогда князь замечает два аккуратных клыка.
— Мы знакомы? — губы дамы опять лишены эмоций, как и ее голос.
— Я здесь впервые. Неожиданно получил приглашение и не смог удержаться от соблазна посмотреть зимнюю Прагу.
— Вы любите старый город?
— Я был здесь лишь однажды. Три века тому назад, когда ещё был жив, но Прагу нельзя не любить.
— Вы знакомы с бароном?
— Увы, не имел чести. А вы, как вижу, с ним на короткой ноге.
— Вы наблюдали нашу перебранку с дворецким, да? Мне так неловко. Просто я потеряла приглашение, а войти без него сюда невозможно. Барон лично рассылает их. Как же вы получили приглашение, если не знакомы с ним?
Князь пожал плечами.
— Я сам удивился. Ещё подумал, что встречу здесь кого-то из старых друзей, которые таким вот странным образом назначили мне встречу, ведь я уже много лет живу в Трансильвании затворником. Но пока, увы, никого не признал.
— И не мудрено. Тут ведь все в масках.
— При этом здесь, кажется, все друг друга знают.
— Ах, милый мой Скарамуш, — она ударяет веером по белой перчатке. — Вы просто давно не были в свете — здесь все только делают вид.
— Но вас, похоже, все знают. У вас в книжке остались пустые странички?
Губы ее опять растягиваются в улыбке.
— Просто я одна из немногих, кто приходит на бал без кавалера. А вы отчего тут одни?
— Я… Давайте лучше будем танцевать… История моей жизни безумно скучна. Я затворник…
Он следит взглядом, как дама быстро прикрепляет веер к поясу и протягивает ей руку со словами:
— Вы правы, так вы пропустите свой вальс.
Они вбегают в толпу танцующих, в миг находят плечо и талию друг друга и отдаются во власть музыки. Князь по привычке не может отвести взгляда от белой шеи, на которой ничего не пульсирует. Такой красивый изгиб, впадина над ключицей, светлый локон скользит по плечу вниз, где под блестящим лифом скрываются… Грегору вновь кажется, что он ловит ее взгляд сквозь прорезь маски и смущённо отводит свой в сторону. Вновь смотрит поверх голов в никуда и видит, как в тумане, бьющуюся жилку и слышит такой до боли знакомый голос:
— Что вы делаете?
Бледная упругая кожа скрипит под клыком, плечо выворачивается, и жертва ускользает. Теперь князь Ласкери точно уверен, что глаза за прорезями впились в его глаза, отлично просматривающиеся в отверстиях маски.
— Вы голодны?
Они стоят посреди танцующей толпы, не размыкая рук и не сводя друг с друга обеспокоенных взглядов.
— Простите, я просто давно не танцевал с мертвыми женщинами. Давайте продолжим танец, если вы не против?
Князь начинает отсчитывать шаги, чтобы отвлечься. В голове пульсирует кровь. Он старается сфокусировать взгляд на скользящем мимо них разноцветном вихре, и вдруг все рассыпается с последним аккордом, взятым спрятавшимся за колоннами невидимым оркестром.
— Хотите прогуляемся по саду? Тут очень красиво, — говорит маска в сиреневом. — У меня все равно пустая книжка. Только захватите нам по бокалу крови, а то я боюсь за свою шею.
Князь Ласкери виновато улыбается и направляется к столам, не выпуская руки незнакомки, будто боясь, что она ускользнёт от него. Он подхватывает два бокала и проходит сквозь толпу, держа их на вытянутой ладони, как на подносе. И опять с радостью замечает приоткрытый рот спутницы с аккуратными клыками.
Они бесшумно проскальзывают мимо горбунов, спускаются в сад — теперь по присыпанной песком дорожке стучат только его каблуки и шуршит только ее платье.
Она останавливается у античной статуи, облокачивается на нее и берет с ладони спутника один бокал. Грегор начинает крутить за ножку второй, не сводя с ее лица — вернее лишь той части, что не скрыта маской, а именно — с губ своих тёмных глаз. Она медленно, можно сказать вальяжно, начинает пить кровавое вино, специально не сглатывая все, позволяя маленькой струйке бежать вниз из уголка ее рта. Длинный нос опять неловко упирается, теперь в ее шею, и Грегор резко стягивает с лица маску и вешает на призывно откинутую руку статуи.
Лишь на мгновение мелькнувший между жемчужин язычок даёт князю Ласкери шанс понять, что дама по достоинству оценила увиденное. Он склоняется к ее лицу и осторожно языком слизывает пролитую кровь — из уголка губ, с подбородка и с шеи. Она разжимает руку и недопитый бокал летит на дорожку. Через секунду рядом с ним падает второй, но кровавая лужица быстро впитывается песком.