Вот взять меня.
Я сказал, что «не могу дать им тележку, ибо мне далеко идти, и моя собака стара». Если бы я разговаривал с кем-то из Сентри, я бы сказал «потому что мне предстоит долгий путь». Я сказал «вывеска красного ботинка» вместо того, чтобы сказать «это маленький дом с вывеской в виде ботинка». И я не обратился к беременной женщине «мэм», как поступил бы в своём родном городе; я назвал её «мадам», и это слово слетело с моего языка в порядке вещей. Снова вспомнилась воронка, заполняющаяся звёздами. Мне казалось, что теперь я стал одной из этих звёзд.
Я подумал, что становлюсь частью сказки.
Оглядевшись по сторонам, я не увидел Радар, что мигом встряхнуло меня. Я опустил ручки тележки и оглянулся. Она, высунув язык, хромала в двадцати ярдах позади, так быстро, как только могла.
— Господи, девочка, прости меня!
Я отнёс её к тележке, убедившись, что мои руки у неё под брюхом и не касаются больных задних лап. Дал ей попить из чашки, наклонив так, чтобы она могла выпить столько, сколько хотела, затем почесал за ушами.
— Почему ты ничего не сказала?
Ну, да. Это была не такая уж сказка.
Мы продолжали идти, холм сменялся долиной, долина сменялась холмом. Мы встречали других беженцев. Кто-то сторонился нас, но двое мужчин, идущих вместе, остановились и приподнялись на цыпочках, чтобы заглянуть в тележку. Радар зарычала, но учитывая её облезлую местами шёрстку и седую морду, сомневаюсь, что она сильно их напугала. Другое дело — оружие на моём бедре. Мужчины были обуты, так что я не стал отдавать им свой последний жетон. И не думаю, что предложил бы им заглянуть к Доре, даже будь они оба босыми. Я также не стал делиться с ними съестным. Если они были сильно голодны, то могли раздобыть пищу на полях.
— Если ты идёшь в Приморье, парень, то лучше поворачивай назад. Серость пришла и туда.
— Спасибо за… — «инфу», хотел я сказать. — Спасибо за предупреждение. — Я взялся за ручки тележки, не спуская с них глаз.
Около полудня мы добрались до болотистого участка, где дорога была залита и размыта. Я согнул спину и потащил тележку быстрее, не желая там застрять, пока мы не пробрались через грязь. Тележка не казалась намного тяжелее с Радар на борту, что говорило мне больше, чем я хотел знать.
Как только мы снова оказались на сухой земле, я остановился в тени дерева, похожего на дуб в Кавано-Парк. В одном из маленьких свёртков Доры оказалось жареное мясо кролика, которое я поровну разделил с Радар. Она съела два куска, но третий уронила между передними лапами, виновато посмотрев на меня. Даже в тени я видел, что её глаза снова начали слезиться. Мне пришло в голову, что она могла подхватить то, что витало вокруг — серость, — но я отказался от этой мысли. Всё просто — это возраст. Трудно было сказать, сколько у неё оставалось времени, но, думаю, не много.
Пока мы ели, ещё пара гигантских кроликов перебежала дорогу. Затем пропрыгала пара сверчков в два раза больше тех, к которым я привык. Я был поражён, какое расстояние они преодолевали прыжками. Ястреб — обычного размера — спикировал вниз и попытался схватить одного из них, но сверчок увернулся и вскоре скрылся в траве и сорняках, примыкавших к лесу. Радар наблюдала за всей этой живностью с интересом, но не поднималась на лапы, не говоря уж о том, чтобы броситься вдогонку.
Я глотнул немного сладкого и вкусного чая. После нескольких глотков мне пришлось себя остановить. Бог знает, когда ещё доведется пополнить запасы.
— Пора, девочка. Хочу поскорее добраться до дома дяди. Мысль разбить лагерь возле леса не приводит меня в восторг.
Я поднял тележку, затем остановился. На дубе выцветшей красной краской были написаны две буквы: «АБ». Мне стало легче, когда я понял, что мистер Боудич побывал здесь до меня. Будто бы он всё ещё оставался с нами.
Середина дня. День выдался достаточно тёплый, я хорошенько вспотел. Какое-то время мы не видели никаких беженцев, но когда достигли подъема — длинного, со слишком пологим уклоном, чтобы его можно было назвать холмом, — я услышал за ним какую-то возню. Радар переместилась к переднему краю тележки. Она сидела, положив лапы на бортик и навострив уши. Я остановился и услышал впереди что-то похожее на смех. Снова двинулся вперёд, и остановился недалеко от гребня, прислушиваясь.