Я сделал, как он сказал. Я слышал потрескивания в очаге. Где-то тикали часы. Снаружи дул ветерок. И я мог слышать Радар: свист, когда она вдыхала, и хрип, когда выдыхала.
— Ты пришёл, чтобы положить её на солнечные часы.
— Да. И за золотом. Такие маленькие золотые гранулы, похожие на дробь. Сейчас оно мне не нужно, но мистер Боудич сказал, позже мне…
— Забудь про золото. Просто доберись до солнечных часов… и воспользуйся ими… это достаточно опасная миссия для такого молодого принца, как ты. Есть риск встретить Хану. Во времена Боудича её там не было. Ты сможешь пройти мимо неё, если будешь осторожен… и удачлив. В таком деле нельзя сбрасывать удачу со счетов. А золото… — Он покачал головой. — Это ещё опасней. Хорошо, что пока что оно тебе не нужно.
Хана. Я отложил это имя на потом. Было кое-что другое, что интересовало меня больше.
— Почему с вами всё в порядке? За исключением слепоты, конечно. — Как только слова слетели с языка, я пожалел, что не могу вернуть их обратно. — Извините. Я не то имел в виду.
Вуди улыбнулся.
— Не стоит извиняться. Будь у меня выбор между слепотой и серостью, я бы всегда выбирал слепоту. Я довольно хорошо приспособился. Спасибо Адриану — у меня даже есть фантазийные истории для чтения. Серость — это медленная смерть. Становится всё труднее и труднее дышать. Лицо затягивается лишней плотью. Тело сжимается. — Он поднял ладонь и сжал кулак. — Вот так.
— Это случится и с Дорой?
Он кивнул, хотя мог бы и не кивать. Это был глупый вопрос.
— Сколько времени у неё осталось?
Вуди покачал головой.
— Невозможно сказать. Это медленный процесс и у каждого свой, но неизбежный. В этом-то и весь ужас.
— Что, если она уйдёт? Туда, куда идут остальные?
— Не думаю, что она согласится, и не думаю, что это будет иметь значение. Как только это настигает тебя, от него уже не убежать. Как истощающая болезнь. Это она убила Адриана?
Я предположил, что он имеет в виду рак.
— Нет, у него был сердечный приступ.
— А. Немного боли, затем ты уходишь. Лучше, чем серость. Что касается твоего вопроса, то давным-давно… Адриан сказал, что именно так начинаются многие сказки в мире, откуда он родом.
— Ага. Так и есть. И то, что я видел здесь, как будто из этих сказок.
— Как и там, откуда ты пришёл. Это всё сказки, принц Чарли.
Волки начали выть. Вуди пробежался пальцами по книге, затем закрыл её и положил на маленький столик рядом с креслом. Мне стало интересно, как он снова найдёт место, на котором остановился. Вернулась Котриона, запрыгнула на его колени и принялась урчать.
— Давным-давно, в стране под названием Эмпис и в городе Лилимар, куда ты направляешься, правила королевская семья, корнями уходящая на тысячи лет назад. Большинство её членов — не все, но большинство — правили мудро и ладно. Но когда наступили ужасные времена, почти вся семья была убита. Вырезана.
— Лия рассказала мне кое-что из этого. Через Фаладу. Она сказала, что её мать и отец мертвы. Они была королём и королевой, так? Потому что она назвала себя принцессой. Младшей из всех.
Он улыбнулся.
— Так точно, младшей из всех. Она рассказала, что все её сёстры были убиты?
— Да.
— А о братьях?
— Они тоже были убиты.
Вуди вздохнул, погладил свою кошку и посмотрел на огонь. Я уверен, что он чувствовал тепло, и меня заинтересовало, мог ли он видеть его — как вы смотрите на солнце с закрытыми глазами, и видите красноту от подсвеченной крови. Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, затем снова закрыл и слегка потряс головой. Волки, казалось, завыли где-то совсем рядом… затем смолкли. Стало жутко от того, как внезапно это случилось.
— Это была чистка. Ты знаешь, что это значит?
— Да.
— Но некоторые из них выжили. Мы сбежали из города, но Хана не покинет его, потому что она изгнанница со своей родной земли, далеко на севере. Всего нас было восемь, тех, кто сумел пройти через главные ворота. Было бы девять, но мой племянник Алоизиус… — Вуди снова потряс головой. — Восемь из нас избежали смерти в городе, и наша кровь защитила нас от серости, но преследовало другое проклятье. Догадаешься?
— Каждый из вас потерял одно из своих чувств?
— Да. Лия может есть, но для неё это болезненно, как ты видел.
Я кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть.
— Она едва может чувствовать вкус, и как понимаешь, не может говорить, кроме как через Фаладу. Лия убеждена, что это одурачит его, если он подслушивает. Я не знаю. Может быть, она права. Может быть, он слушает и это забавляет его.