— Я тебе не верю, Чарли.
— Это правда, — прохрипел я. — Я нашёл это в канаве у дороги.
— А это? — Он указал на мои грязные кроссовки. — Тоже в канаве? У дороги?
— Да. Вместе с этим. — Я указал на бумажник, ожидая, что Келлин вытащит револьвер мистера Боудича. Что насчёт этого, Чарли? Мы нашли его в высокой траве за центральными воротами. Я был почти уверен, что это произойдёт.
Но этого не произошло. Вместо того, чтобы достать оружие, как фокусник вытаскивает кролика из шляпы, Келлин швырнул бумажник в другой конец комнаты.
— Выведи его отсюда! — крикнул он Аарону. — Он в грязи! Его грязь на моём ковре, на моём кресле, даже на чашке! Убери эту лживую сволочь с моих глаз!
Я был очень рад уйти.
Глава двадцать первая
место того, чтобы вернуться тем же путём, каким мы пришли, Аарон повёл меня вниз по трём разным лестничным пролётам, идя позади и время от времени охаживая меня своей гибкой палкой. Я чувствовал себя коровой, которую гонят в загон, что было отвратительно и унизительно, но, по крайней мере, я не боялся, что меня ведут на бойню. В конец концов, я был номером тридцать один, а, следовательно, ценным. Не знаю откуда, но у меня зародилась идея. Тридцать один — простое число, делимое только на единицу и на само себя. Хотя, тридцать два… оно делилось до самого низа.
По пути мы миновали множество дверей, в основном закрытых, но некоторые были открыты или приоткрыты. Я никого не слышал в этих комнатах. Пока мы шли у меня возникло ощущение заброшенности и упадка. Нам встречались ночные стражи, но я считал, что в остальном дворце не особенно людно. Я понятия не имел, куда мы направляемся, пока, наконец, не услышал звук грохочущих механизмов и устойчивый стук барабана, как биение сердца. К тому времени я был уверен, что мы спустились глубже Глубокой Малин. Газовые фонари на стенах расходились всё дальше друг от друга, и многие светили тускло. Когда мы достигли конца третьего пролёта — к тому времени барабан стал очень громким, а механизмы ещё громче — большую часть света давало голубое свечение Аарона. Я поднял кулак, чтобы постучать в дверь у подножия лестницы, и сильно — я не хотел ещё одного удара по шее ненавистной палкой.
— Неа, неа, — произнёс Аарон своим странным насекомоподобным голосом. — Просто открой.
Я поднял железную задвижку, толкнул дверь и меня ударила волна шума и жара. Аарон подтолкнул меня внутрь. Мои руки и лицо почти сразу вспотели. Я оказался на парапете с железными перилами высотой по пояс. Круглая площадка подо мной выглядела, как тренажёрный зал в аду. По крайней мере две дюжины серых мужчин и женщин быстро шагали по беговым дорожкам, у каждого на шее была удавка. У каменной стены, прислонившись, стояли трое ночных стражей, держа в руках гибкие палки и наблюдая. Ещё один стоял на чём-то вроде высокого подиума и барабанил по высокому деревянному цилиндру, похожему на конгу. На барабане были нарисованы кровоточащие бабочки-монархи, что, вероятно, неправильно — не думаю, что у бабочек есть кровь. Прямо напротив меня, за беговыми дорожками, стояла грохочущая машина, сплошь из приводных ремней и поршней. Она сотрясалась на своей платформе. Над ней висела единственная электрическая лампочка, похожая на те, которые автомеханики используют, заглядывая под капот машины.
То, что я видел, напомнило мне боевые галеры в одном из моих любимых фильмов «Ти-Си-Эм» — «Бен-Гур». Мужчины и женщины на этих беговых дорожках были рабами, как когда-то гребцы на галерах. Пока я смотрел, одна из женщин споткнулась, схватилась за верёвку, впившуюся в её шею, и сумела снова вскочить на ноги. Двое ночных стражей наблюдали за ней, затем переглянулись и рассмеялись.
— Ты ведь не хочешь оказаться внизу малыш, правда? — спросил за спиной Аарон.
— Нет. — Я не знал, что ужаснее — узники, шагающие быстрым шагом на грани бега, или то, как двое мужчин-скелетов смеялись над потерявшей равновесие и задыхающейся женщиной. — Нет, не хочу.
Интересно, сколько энергии может дать этот допотопный генератор на беговой тяге. Казалось, что немного; в апартаментах Верховного Лорда было электричество, но больше я его нигде не видел. Только газовые светильники, которые выглядели далеко не новыми.