Напротив нас Йо хрюкнул и заёрзал в своей камере.
— Ты знаешь, что это значит или нет?
Он вздохнул.
— Галлиены правили Эмписом с незапамятных времён, ты ведь это знаешь, развя нет?
Я махнул рукой, мол, продолжай.
— Тысячи и тысячи лет.
И снова у меня в голове будто звучали два языка, слившиеся так сильно, что почти стали одним.
— В каком-то смысле они всё ещё правят, — сказал Хэйми. — Летучий Убийца, будучи тем, кто он есть, и всё такое… если он всё ещё он, а не превратился в существо из колодца… но… так, блядь, о чём это я?
— О Галлиенах.
— Теперь их нет, это самейное древо срублено… хотя говорят, кто-то из них всё ещё жив…
Я знал, что кто-то из них жив, потому что встречал троих из них. Но я не собирался делиться этим с Хэйми.
— Но было время — ещё был жив отец моего отца, — когда было много людей из рода Галлиенов. Достойные мужчины и женщины. И всех их вырезал Летучий Убийца.
Ну, он вырезал не всех, но я не стал говорить ему.
— И они были похотливы. — Он ухмыльнулся, обнажив зубы, такие странно белые и здоровые на этом измождённом лице. — Ты знаешь, что это означает, развя нет?
— Да.
— Мужчины сеяли своё семя повсюду, не только здесь в Лилимаре или Цитадели, но и в Приморье… Деске… Уллуме… даже, говорят, на Зелёных островах за Уллумом. — Он хитро улыбнулся мне. — И, говорят, женщины тоже были не прочь немного поразвлечься за закрытой дверью. Похотливые женщины, похотливые мужчины, и прелестный маленький насильнек; многие простолюдины были счастливы лечь c королевской особой. И ты знаешь, что получается от таких занятий, верно?
— Дети.
— Дети, всё так. Это их кровь, Чарли, завратает нас от серости. Кто знает, какой бринц или придворный, или даже король собссной персоной ложился с моей бабушкой, или прабабушкой, или даже с моей матушкой? И вот он я, без патнышка серости на коже. И Йо, эта человекоподобная обезьяна, тоже без патнышка; Домми и Чёрный Том без патнышка… Стукс и Фремми… Джайя и Эрис… Дабл… Балт… док Фрид… все остальные… и ты. Ты, который ни хрена не знает. Это почти заставляет меня задуматься…
— О чём? — прошептал я. — Что у тебя на уме?
— Не важно, — ответил он. Он лёг и положил одну из своих худых рук на глаза, похожие на синяки. — Просто тебе бы следовало подумать дважды, прежде чем смавать грязь.
Из глубины коридора тот, кого они называли Галли, прорычал: «Тут есть люди, которым не помешало бы поспать!»
Хэйми закрыл глаза.
Я лежал без сна и думал. Мысль о том, что так называемые цельные люди были защищены от серости сначала показалась мне расистской, наряду с тем, как фанатичные придурки говорят, что белые люди от природы умнее чёрных. Я считал — как я уже говорил — что люди пресловутых королевских кровей надевают по одной штанине за раз, как и несчастные бедолаги, потеющие на Ремнях, чтобы у Верховного Лорда горел свет.
Только нужно учитывать генетику, не так ли? Жители Эмписа могли об этом не знать, но я знал. По мере распространения плохих генов могли получиться плачевные результаты, а королевские семьи были источником плохих генов. Например, гемофилия или дефект развития лица, называемый челюстью Габсбургов. Помимо прочего, я узнал о таких вещах в восьмом классе на уроке полового воспитания. Не мог ли также существовать генетический код, дающий иммунитет против уродующей серости?
В нормальном мире тот, кто у руля, предпочёл бы спасти таких людей, подумал я. В этом мире рулил — Летучий Убийца, чьё имя совсем не внушало чувства безопасности и защищённости, — и он хотел их убить. А серые люди, вероятно, и без того жили не долго. Как ни назови это, проклятьем или болезнью, — она была прогрессирующей. И кто останется в конце? Я полагал, что ночные стражи, но кто ещё? Был ли Летучий Убийца окружён группой защищённых последователей? Если да, то кем они будут править, когда цельных уничтожат, а серые вымрут? Каков финал игры? И был ли он?
И вот ещё кое-что: Хэйми сказал, что Галлиены правили Эмписом с незапамятных времён, но это самейное древо срублено. И всё же он немного противоречил себе: в каком-то смысле они всё ещё правят. Не означало ли это, что Летучий Убийца был… кем? Одним из Дома Галлиенов, как в романе Джорджа Р. Р. Мартина «Игра престолов»? Это казалось невероятным, так как Лия сказала мне (конечно же через свою лошадь), что четыре её сестры и два брата были мертвы. А также её мать и отец, предположительно король и королева. Так кто же остался? Какой-нибудь бастард, как Джон Сноу? Полоумный отшельник, обитающий где-то в лесу?