— Ты видишь?
— Что?
Он наклонил кружку, и я понял, что мои волосы спереди, где Хэйми убрал грязь, больше не были каштановыми. Они стали светлыми. И это здесь, где не было солнца, способного их выбелить. Я схватил кружку и поднёс близко к лицу. Трудно сказать, но, похоже, мои глаза тоже изменились. Вместо тёмно-карих, какими они были всегда, они, казалось, стали орехового оттенка.
Хэйми обхватил меня за шею и притянул ближе к своему рту.
— Перси сказал: «Не мой свои волосы».
Я отстранился. Хэйми уставился на меня, его глаза — карие, как раньше и мои — широко раскрылись. Затем он снова притянул меня ближе.
— Ты настоящий принц? Тот, кто пришёл спасти нас?
Прежде чем я успел ответить, отодвинулись дверные засовы. В этот раз явился не Перси. Вошли четверо ночных стражей, вооружённые гибкими палками. Двое шли впереди, вытянув руки, двери камер с визгом распахнулись с обеих сторон.
— Время игр! — выкрикнул один из них своим жужжащим насекомоподобным голосом. — Все малыши выходят поиграть!
Мы вышли из камер. Аарон, которого не было в этой компашке страшил, раньше водил меня вправо. Теперь мы все пошли налево, все тридцать один, выстроившись в двойную шеренгу, как настоящие дети, собирающиеся на экскурсию. Я шёл в самом конце, единственный без напарника. Двое ночных стражей шли позади меня. Сначала я подумал, что слышимый мной приглушённый треск, похожий на звук низкого напряжения, был воображаемым, напоминанием о предыдущих касаниях обволакивающей ауры, что поддерживала жизнь в этих существах, но это было не так. Ночные стражи были электрическими зомби. Что, как мне показалось, могло стать чертовски отличным названием для хэви-метал-группы.
Хэйми шёл с Йотой, который постоянно толкал плечом моего тощего сокамерника, заставляя его спотыкаться. Я хотел сказать «не делай этого», но у меня вырвалось «прекрати».
Йо обернулся, улыбаясь.
— Ты что, стал бессмертным?
— Прекрати, — сказал я. — Зачем тебе донимать того, кто является твоим товарищем в этом поганом месте?
Это было совсем не похоже на Чарли Рида. Тот парень, скорее, сказал бы «хватит валять дурака», чем то, что слетело с моего языка. И всё же это был я, и улыбка Йоты сменилась выражением озадаченного раздумья. Он отдал честь в британском стиле, поднеся ладонь тыльной стороной ко лбу, и сказал: «Сэр, да, сэр. Посмотрим, как ты будешь командовать со ртом, набитым землёй».
И он отвернулся.
Глава двадцать вторая
ы поднялись по лестнице. Ну, разумеется. Когда вас держат в заточении в Глубокой Малин, лестницы становятся образом жизни. Через десять минут подъёма, Хэйми дышал прерывисто. Йо схватил его за руку и потащил за собой.
— Раз ступенька, два, три, Бесполезный! Не отставай или твой папаша тебя отругает.
Мы подошли к широкой лестничной площадке с двойной дверью. Один из двух ночных стражей, возглавлявших этот грёбаный парад, взмахнул руками и дверь распахнулась. По другую сторону был другой, более чистый мир: коридор, выложенный белой плиткой, с отполированными до блеска газовыми фонарями. Коридор поднимался вверх, и когда мы шли в этом необычно ярком свете (мне и остальным приходилось щуриться), я почувствовал запах, знакомый мне по десяткам раздевалок: хлорка в виде таблеток в писсуарах и дезинфицирующее средство в ванночках для ног.
Догадался ли я уже, что такое «игра»? Да, конечно. Понимал ли я, что такое так называемый «Честный»? Несомненно. В камерах нам приходилось только есть, спать и разговаривать. Я был осторожен в своих вопросах, желая сохранить видимость того, что прибыл из религиозной общины Уллума, поэтому больше слушал, чем говорил. Но я всё равно был поражён этим уходящим вверх коридором, который выглядел — почти — как в современном и ухоженном спортивном центре на одном из множества кампусов, где спорт — это большое дело. Лилимар превратился в развалины — да и весь Эмпис, чёрт возьми, — но коридор выглядел отлично. Может даже, великолепно. Без сомнения.
Мы начали проходить мимо дверей, на каждой из которых висел газовый фонарь. На первый трёх дверях было написано «РАЗДЕВАЛКИ». На следующей — «СНАРЯЖЕНИЕ». На пятой — «ЧИНОВНИКИ». Когда я проходил мимо неё (всё ещё тащась в хвосте), я глянул на табличку краем глаза, и «ЧИНОВНИКИ» превратились в переплетение рунических символов, как на водительском удостоверении Полли, когда Келли показал его мне. Я повернул голову назад и снова увидел читаемый набор букв, и тут мне на плечо опустилась гибкая палка. Не сильно, но достаточно, чтобы привлечь моё внимание.