— Это ужасно, — сказал я. К тому времени мы почти вернулись. — Ты в это веришь?
— Я знаю, что они также умирали в Цитадели. Я своими глазами видел, как они падали с неба. Остальные скажут тебе то же самое. — Он вытер глаза, затем посмотрел на меня. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть бабочку, пока мы на этом игровом поле. Всего одну. Но, полагаю, они все пропали.
— Нет, — сказал я. — Я их видел. Великое множество.
Фрид взял меня за руку; его хватка была на удивление сильной для маленького человека — хотя, если придёт «Честный», я не думал, что док протянет дольше, чем Хэйми. — Это правда? Ты клянёшься?
— Да.
— Теперь поклянись именем своей матери!
Один из надзирателей оглянулся, нахмурился и сделал угрожающий жест своей гибкой палкой, прежде чем снова отвернуться.
— Клянусь именем моей матери, — произнёс я тихим голосом.
Бабочки не исчезли, как и Галлиены — по крайней мере, не все из них. Они были прокляты той силой, которая теперь жила в Элдене — той же самой, которая, как я предположил, превратила ближайшие пригороды в руины — но они живы. Хотя я не сказал этого Фриду. Это могло быть опасно для нас обоих.
Я вспомнил рассказ Вуди о том, как Хана преследовала остатки его семьи до городских ворот, и как она отсекла голову племяннику Вуди, Алоису.
— Когда появилась Хана? Почему она появилась, если великаны живут на севере?
Док покачал головой. «Я не знаю».
Я подумал, что, возможно, Хана гостила у родных в Кратчи, когда мистер Боудич предпринял свою последнюю экспедицию за золотом, но точно сказать было невозможно. Он был мёртв, и как я сказал, история Эмписа оставалась туманной.
В ту ночь я долго лежал без сна. Я не думал об Эмписе, бабочках или Летучем Убийце. Я думал о своем отце. Скучал по нему и переживал за него. Насколько я знал, он мог подумать, что я погиб, как и моя мама.
Время бежало незаметно и неисчислимо. Я собирал свои крохи информации, хотя и не знал для какой цели. И вот однажды мы вернулись с тренировки, чуть более трудной, чем остальные за последнее время, и обнаружили в камере Йоты бородатого мужчину, намного крупнее меня, Домми или самого Йоты. На нём были грязные короткие штаны и такая же грязная полосатая рубашка с обрезанными рукавами, демонстрирующими груду мышц. Он сидел на корточках в углу, подтянув колени к ушам, как можно дальше от синего свечения, окутывающего камеру. Его источником был Верховный Лорд.
Келлин поднял руку. Жест был почти ленивым, но пара ночных стражей, ведущих нас, сразу остановилась и встала по стойке смирно. Мы все остановились. В тот день Джайя оказалась рядом со мной, и её рука скользнула в мою. Она была очень холодной.
Келлин вышел из камеры Йо и оглядел нас.
— Мои дорогие друзья, я хочу представить вам вашего нового соплеменника. Его зовут Кла. Его нашли на берегу озера Ремла после того, как его маленькая лодка дала течь. Он чуть не утонул, ведь так Кла?
Кла ничего не ответил, только взглянул на Келлина.
— Отвечай мне!
— Да. Я чуть не утонул.
— Попробуй ещё раз. Обращайся ко мне: Верховный Лорд.
— Да, Верховный Лорд. Я чуть не утонул.
Келлин повернулся к нам.
— Но он был спасён, мои дорогие друзья, и как вы можете видеть, на нём нет и пятнышка серости. Только грязь. — Келлин хихикнул. Это был отвратительный звук. Джайя сжала мою ладонь. — В Глубокой Малин не принято представляться, как вы, без сомнения, знаете, но мне показалось, что мой новый дорогой друг Кла заслуживает этого, потому что он наш тридцать второй гость. Разве не замечательно?
Все молчали.
Келлин указал на одного из ночных стражей во главе нашей невезучей процессии, затем на Бернда, который стоял впереди рядом с Эммитом. Ночной солдат ударил Бернда по шее своей палкой. Бернд вскрикнул, упал на колени и прижал ладонью выступившую кровь. Келлин наклонился к нему.
— Как тебя зовут? Я не буду извиняться за то, что забыл. Вас тут так много.
— Бернд, — выдавил он. — Бернд из Ци…
— Нет такого места — Цитадель, — произнёс Келлин. — Не теперь и никогда впредь. Просто Бернд. Так, скажи мне Бернд из Неоткуда, разве это не замечательно, что король Элден, Летучий Убийца, теперь имеет тридцать два? Отвечай громко и гордо!
— Да, — сказал Бернд. Между его сжатых пальцев сочилась кровь.
— Что «да»? — И затем, будто учил маленького ребёнка читать: — За… за… за…? Теперь громко и гордо!