Никто не смотрел на меня, все были сосредоточены на своей еде, настолько отличающейся от нашего обычного пайка. Я сунул карандаш и бумагу под тюфяк Хэйми. Он бы не стал возражать.
Поскольку камеры были открыты, мы могли свободно собираться и беседовать после банкета. Йота подошёл к моей камере. К нему присоединился Эммит. По одному с каждой стороны, но я их не боялся. Я чувствовал, что мой статус принца давал мне иммунитет против «наездов».
— Как ты прикидываешь пройти мимо ночных стражей, Чарли? — спросил Йота. Только он сказал не «прикидываешь»; это я так услышал.
— Я не знаю, — признался я. Эммит издал гортанный звук. — По крайней мере, пока что. Как думаешь, сколько их всего? Включая Келлина?
Йота, который долгое время пробыл в Глубокой Малин, задумался.
— Двадцать, может, двадцать пять, не больше. Не многие из королевской гвардии стояли рядом с Элденом, когда тот вернулся в обличии Летучего Убийцы. Те, кто этого не сделал, все мертвы.
— Они мертвы, — сказал Эммит, имея в виду ночных стражей. И он не ошибался.
— Да, но когда день — день в мире наверху, — они слабее, — сказал Йота. — Голубой свет вокруг них тускнеет. Ты, должно быть, замечал это, Чарли.
Я замечал, но прикосновение к ауре, даже попытка, всё равно привело бы к параличу. Йота знал это. И остальные тоже. Шансы были против нас. Перед первым раундом мы превосходили их численностью. Теперь — нет. Если подождать до конца второго раунда, осталось бы только восемь из нас. Даже меньше, если бы кого-нибудь ранили так же сильно, как Фрида или Галли.
— Ах, ни хера-то ты не знаешь, — сказал Эммит, и подождал — думаю, с надеждой, — вдруг у меня будут возражения.
Я не возразил, но я знал кое-что, чего не знали они.
— Слушайте сюда, вы оба, и передайте остальным. Отсюда есть выход. — По крайней мере, если Перси говорил мне правду. — Если мы сможем пройти мимо ночных стражей, мы воспользуемся им.
— Какой выход? — спросил Йота.
— Пока что не бери в голову.
— Говори как есть. Как нам пройти мимо голубых?
— Я работаю над этим.
Эммит махнул рукой в опасной близости от моего носа.
— Ничего у тебя нет.
Я не хотел разыгрывать свой козырь, но не видел другого выбора. Я запустил пятерню в волосы и приподнял их, показывая светлые корни.
— Принц я или нет?
На это у них не нашлось ответа. Йота даже приложил ладонь к брови. Возможно, наевшись до отвала, он просто проявил великодушие.
Вскоре после этого Перси и его помощники вернулись в сопровождении пары ночных стражей. Их голубые саваны заметно потускнели — стали пастельного оттенка, вместо насыщенного голубого, — а это означало, что где-то над нами взошло солнце, хотя, вероятно, как всегда скрытое за пеленой облаков. Будь у меня выбор между ещё одной миской куриного рагу и лицезрением дневного света, я выбрал бы свет.
«Легко говорить на полный желудок», — подумал я.
Мы сложили свои миски и чашки в тележку. Все они сияли, заставив меня подумать о Радар, которая дочиста вылизывала свою миску в былые времена. Двери наших камер захлопнулись. День сверху, но ещё одна ночь для нас.
В Малин стало гораздо меньше пердежей и отрыжек, чем раньше, но вскоре к ним добавился храп. Убийство — утомительная и удручающая работа. Ожидание того, вернётся человек живым или мёртвым, было ещё утомительнее и удручающе. Я подумал, не подложить ли себе на холодный пол тюфяк Хэйми, но не смог заставить себя это сделать. Я лежал, глядя на вечно чёрное зарешёченное окно. Я был измождён, но каждый раз, когда закрывал глаза, видел либо глаза Кла в тот момент, когда они ещё были глазами живого человека, либо Стукса с ладонью, прижатой к его щеке, чтобы не вытекло рагу.
Наконец, я заснул. И мне снилась принцесса Лия возле лужицы, держащая фен моей мамы — Фиолетовую Лучевую Пушку Смерти. У этого сна была какая-то цель: либо эмписийская магия, либо более обычная магия моего подсознания пыталась что-то мне сказать, но прежде чем я смог уловить суть, что-то разбудило меня. Раздался бряцающий звук и что-то заскребло по камню.
Я выпрямился и огляделся. Потухший газовый фонарь двигался в своём отверстии. Сначала по часовой стрелке, затем против.
— Что за…
Это был Йота, в камере напротив меня. Я приложил палец к губам. «Тссс».
Сработал инстинкт. Все остальные спали, кто-то постанывал, несомненно от плохих снов. Слава Богу, что тут не было никаких подслушивающих устройств, только не в Эмписе.
Мы смотрели, как газовый фонарь крутился вперёд и назад. Наконец, он выпал и повис на своём металлическом шланге. В отверстии что-то показалось. Сначала я подумал, что это большая старая крыса, но тень выглядела слишком угловатой для крысы. Затем оно протиснулось наружу и быстро сбежало вниз по стене на мокрый каменный пол.