— Ёу! Ёу! Что там происходит? — Я узнал этот голос, жукоподобный или нет. — Почему эта дверь открыта?
Йота посмотрел на меня и поднял руки: в одной зажжённый фонарь, другая — пуста. Без ведра.
— Иди туда, — сказал я. — Закрой дверь. Думаю, она запирается изнутри.
— Я не хочу оставлять те…
— ИДИ!
Он ушёл. В дверях появился Аарон, его голубая аура пульсировала так ярко, что больно было смотреть. И вот я оказался один с ведром, болтающимся в руке. Он остановился, на мгновение поражённый увиденным, не шевелясь.
«Не нужно было останавливаться», — подумал я. Сделал шаг вперёд и выплеснул воду из ведра на Аарона.
Я увидел воду, как в замедленной съёмке: большой аморфный кристалл. Череп под кожей Аарона продолжал ухмыляться, но то, что осталось от его человеческого лица, выглядело шокированным. Я успел подумать о Злой ведьме Запада, выкрикивающей: «Я таю! Я таю!» Аарон бросил свою проклятую палку и вскинул одну руку, будто загораживаясь. Я нырнул на пол как раз перед тем, как ослепительный взрыв отправил Аарона в ад, на что я надеялся.
Осколки костей пролетели надо мной… но не все из них безвредно. В этот раз это походило не на точечный укус пчелы, а на нити боли, протянувшиеся через голову и левое плечо. Я, пошатываясь, поднялся на ноги, и повернулся к двери. Теперь я слышал, как приближаются другие. Жаль у меня не осталось больше воды; в дальнем углу была раковина, но не хватало времени.
Я поднял щеколду и потянул за ручку, ожидая, что дверь будет заперта. Но нет. Пройдя внутрь, я закрыл дверь и взял фонарь за деревянную ручку. Отступил и увидел два засова. Они выглядели крепкими. Я молил бога, чтобы так оно и было. Как только я задвинул второй, внутренняя щеколда поднялась и дверь начала дребезжать в проёме. Я отступил назад. Дверь была деревянной, а не металлической, но я всё равно не хотел получить удар током.
— Откройте! Откройте во имя Элдена Летучего Убийцы!
— Поцелуй меня в жопу во имя Элдена Летучего Убийцы, — кто-то сказал у меня за спиной.
Я обернулся. В тусклом свете фонаря я видел их, всех тринадцать. Мы находились в квадратном коридоре, выложенном белой плиткой. Он напомнил мне переходы в метро. На уровне головы крепились газовые лампы, скрывающиеся во тьме. Мои товарищи узники — бывшие узники, по крайней мере сейчас — смотрели на меня широко раскрытыми глазами, и все, кроме Эммита и Йоты, выглядели напуганными. Они ждали, да поможет мне Господь, что принц Чарли поведёт их.
В дверь барабанили. В зазорах вокруг двери виднелось голубое свечение.
Вести за собой людей было достаточно легко, во всяком случае на данный момент, потому что оставался лишь один путь. Я протиснулся сквозь толпу, держа фонарь, чувствуя себя нелепо, как Леди Свобода с её факелом. Тут мне кое-что пришло в голову — реплика из военного фильма, который я видел по «Ти-Си-Эм». Она слетела с языка, прежде чем я успел её обдумать. Полагаю, я был либо в истерике, либо под вдохновением.
— Вперёд, сукины дети! Или вы хотите жить вечно?
Эммит рассмеялся и хлопнул меня по спине так сильно, что я чуть не выронил фонарь; это привело бы нас к тому, что в старых романах ужасов любили называть «ожившей тьмой».
Я пошёл вперёд. Остальные последовали за мной. Стук в дверь стих, затем остался позади. Ночным стражам Келлина пришлось бы чертовски попотеть, потому что дверь открывалась наружу и потому что под их аурами от них не так уж много осталось… как мы узнали.
Храни Господь Персиваля, чья записка сначала показалась мне недостаточно понятной. Это было утверждение: дверь может быть заперта. В значении «за тобой».
— Кто хочет жить вечно? — прорычал Йота, и ровное эхо отразилось от плитки.
— Я хочу, — пропищала Джайя… и вы можете не верить, но мы рассмеялись.
Все мы.
Глава двадцать шестая
умаю, туннель был чуть длиннее полутора миль от комнаты чиновников до того места, где мы, наконец, вышли; но пока мы шли с единственным фонарём, он казался нам бесконечным. Путь постоянно вёл вверх, иногда прерываясь короткими лестничными пролётами — шесть ступеней в одном, восемь в другом, четыре в третьем. Затем он круто повернул направо и там оказалось ещё несколько ступеней, в этот раз более длинный пролёт. К тому времени Мёрф больше не мог поддерживать Фрида, так что его вёл Эммит. Когда я добрался до верха, то остановился отдышаться, и Эммит догнал меня. И, казалось, он совсем не сбил дыхания, будь он неладен.