— В прошлый раз мы уходили, — тихим голосом сказала Эрис. — В этот раз входим. У меня свои счёты, которые я должна свести с этой сукой.
Я не ответил. Меня это не волновало. Мой разум был настроен на свою волну.
Мы вышли наружу под дождь. Радар внезапно сбежала по ступенькам трамвайного парка мимо одного из красно-белых столбов с бабочками на верхушках. Она сунула нос в заросли ежевики. Я увидел одну лямку своего брошенного рюкзака, затем услышал то, чего меньше всего ожидал, но сразу узнал. Радар бежала назад со своей пищащей обезьянкой. Она бросила её у моих ног и посмотрела на меня, виляя хвостом.
— Хорошая девочка, — сказал я, и отдал обезьянку Йо. У него были карманы. У меня — нет. Широкая дорога, ведущая к дворцу, была пустынна, но не пуста. Тело Рыжей Молли пропало, но кости ночных стражей, которые гнались за нами, были разбросаны на площади в сорок ярдов, большинство из них погребены под грудами мёртвых бабочек-монархов.
Лия остановилась у подножия лестницы, склонив голову на бок и прислушиваясь. Я тоже это слышал: что-то вроде пронзительного стона, похожего на порывы ветра под карнизом зимним вечером. Он усиливался и затихал, усиливался и затихал, перешёл на визг, затем снова опустился до стона.
— Всевышние боги, что это? — прошептала Джайя.
— Звук траура, — сказал я.
— Где Снаб? — спросил Йота.
Я покачал головой.
— Может быть, ему не по нраву дождь.
Лия двинулась по Галлиенской дороге к дворцу. Я положил руку ей на плечо и остановил.
— Мы должны зайти сзади и выйти рядом с игровым полем. Я не смогу найти дорогу, этот мелкий говнюк Питеркин стёр метки мистера Боудича, но уверен ты знаешь, как туда попасть.
Лия упёрла руки в свои стройные бёдра и уставилась на меня с раздражением. Она указала в сторону звука, где была Хана, оплакивающая свою дочь. Затем, на случай, если я был чересчур толстолобым, она подняла руки высоко над головой.
— Принцесса права, Чарли, — сказал Йота. — Зачем идти той дорогой, если мы можем избежать большой суки, пройдя через парадный вход?
Я принял это замечание, но были и другие моменты, которые казались мне более важными.
— Потому что она ест человеческую плоть. Я почти уверен, что именно за это её изгнали из великанограда, или как вы тут его называете. Ты это понимаешь? Она ест человеческую плоть. И она служит ему.
Лия посмотрела мне в глаза. Она кивнула, очень медленно, и указала на мой револьвер.
— Да, — сказал я. — И есть ещё одна причина, миледи. Я должен вам кое-что показать.
Мы прошли немного дальше по Галлиенской дороге, затем Лия свернула налево на боковую улицу, настолько узкую, что она больше походила на проулок. Она провела нас через лабиринт улиц, ни на секунду не усомнившись. Я надеялся, она знает, что делает: прошло много лет с тех пор, как она была здесь в последний раз. С другой стороны, нас направлял скорбный вой Ханы.
Джайя и Эрис догнали меня. Эрис выглядела мрачной, настороженной. Джайя казалась напуганной. Она сказала:
— Здания двигаются. Знаю, это безумие, но так и есть. Каждый раз, когда я отвожу взгляд, краем глаза вижу, как они меняются.
— А мне кажется, что я слышу голоса, — сказал Йо. — Это место кажется… не знаю… одержимым.
— Потому что так и есть, — сказал я. — Мы проведём изгнание или умрём, пытаясь.
— Изгнание? — спросила Эрис. Вой Ханы стал громче.
— Неважно, — сказал я. — Всё по мере поступления.
Лия повела нас по переулку, где здания стояли так близко друг к другу, что казалось, будто мы идём по дну расщелины. Я видел, как кирпичи одного здания и камни другого медленно вздымаются и опадают, будто они дышат.
Мы вышли на улицу, которую я узнал. Это был бульвар с заросшей сорняками полоской земли посередине, и с домами, возможно, бывшими когда-то дорогими магазинами, обслуживающими членов королевской семьи и их приближённых. Йота протянул руку, чтобы дотронуться (или сорвать) до одного из огромных жёлтых цветков, и я схватил его за запястье.
— Не делай этого, Йо. Они кусаются.
Он взглянул на меня. «Правда?»
— Правда.
Теперь я мог видеть коньки крыши огромного дома Ханы. Лия повернула направо и начала пробираться вдоль разбитых витрин магазинов, глядя сквозь дождь на пустынную площадь с пересохшим фонтаном. Крики горя Ханы теперь были почти невыносимыми каждый раз, когда её рыдания усиливались и переходили на визг. Наконец, Лия обернулась. Она кивком указала мне идти вперёд, но похлопала одной рукой по воздуху: тихонько, тихонько.
Я наклонился к Радар и прошептал ей «тсс». Затем присоединился к принцессе.