Да.
Старые книги. Возможно, запретные книги, вроде «Некрономикона», выдуманного Лавкрафтом, о котором тот любил писать. Я представил Элдена, корпящего над такой книгой, уродливого мальчика с косолапыми ногами, мальчика с шишками на лице и горбом на спине; того, о ком забывали, за исключением тех случаев, когда нужно было опробовать на нём жестокую шутку (я знал о них всё; мы с Берти разыграли немало их во время моего тёмного периода); того, кто игнорировался всеми, кроме его младшей сестры. Почему бы не игнорировать, если на трон должен был взойти его красивый старший брат? И к тому времени, когда Роберт занял бы трон, хромоногий Элден, книжный червь Элден всё равно был бы мёртв. Такие, как он, долго не жили. Словив ртом жука, они кашляют; подхватив лихорадку, они умирают.
Элден читал старые пыльные книги, либо с верхних полок, либо из запертого шкафа, который вскрыл. Может быть, сперва он просто искал силу, чтобы использовать её против своего брата-тирана и острых на язык сестёр. Мысли о мести пришли позже.
— Это была не твоя идея прийти сюда, я прав? Возможно, в другие части замка, но не сюда.
Да.
— Тебе здесь не понравилось, да? Тайные комнаты и поднимающиеся платформы — это хорошо, весело, но тут таилось зло, и ты это знала. Разве нет?
Её глаза были тёмными и встревоженными. Она не подала никакого знака, ни «да», ни «нет»… но глаза увлажнились.
— А вот Элден — он был очарован. Верно?
Лия лишь повернулась и снова пошла вперёд, сделав свой привычный жест «пошли». Спина прямая.
Волевая.
Радар немного опередила нас, и теперь она что-то обнюхивала на полу прохода — клочок зелёного шёлка. Я поднял его, осмотрел, сунул в кобуру к жестяной кружке со спичками и больше не думал о нём.
Проход был широким и высоким, больше похожим на туннель. Мы подошли к месту, где он расходился в три стороны, каждая из которых подсвечивалась пульсирующим зелёным светом. Над каждым входом имелся краеугольный камень, вырезанный в форме того, что я последний раз видел разломанным на части в жилом крыле: похожее на кальмара существо с узлом щупалец, скрывающих его лицо. Бабочки-монархи были благословением; эта штука — богохульством.
«Вот ещё одна сказка, — подумал я. — Та, что для взрослых, а не для детей. Никакого большого злого волка, никакого великана, никакого Румпельштильцхена. Если над арками — это версия Ктулху, то каким должен быть Гогмагог? Верховный жрец древних богов, видящий свои злокозненные сны в руинах Р’льеха? Это тот, кого Элден хочет попросить ещё об одной услуге?»
Лия направилась к левому проходу, остановилась, вернулась к центральному и снова помедлила. Она вглядывалась вперёд. Я смотрел вниз, под ноги, где видел следы, ведущие к правому проходу. Этой дорогой прошли Летучий Убийца и его свита, но я ждал, вспомнит ли она. Она вспомнила. Лия вошла в правый проход и продолжила движение. Мы последовали за ней. Запах — смрад, зловоние — теперь усилился; гул не стал громче, но стал всепроникающим. Из трещин в стенах росли рыхлые, бесформенные, белые, как пальцы мертвеца, грибы. Они поворачивались, словно провожая нас взглядом. Сначала я подумал, что это моё воображение. Но нет.
— Какой ужас, — сказала Эрис, её голос был слабым и подавленным. — Я думала плохо было в Малин… и на поле, где мы дрались… но они ничто по сравнению с этим.
И на это нечего было ответить, потому что она была права.
Мы шли всё дальше и дальше, дорога постоянно шла под уклон. Запах стал ещё хуже, а гудение становилось всё громче. Теперь дело было не только в стенах. Я ощущал его в центре своей головы, где гул, казалось, был не звуком, а чёрным светом. Я понятия не имел, что находилось над нами, но несомненно мы вышли за пределы территории дворца. Очень далеко. Следы истончились и исчезли. Пыль не спускалась так глубоко вниз и тут не было свисающей паутины. Даже пауки покинули это богом забытое место.
Стены менялись. Местами камни сменялись большими тёмно-зелёными блоками стекла. Внутри них клубились и копошились толстые чёрные прожилки. Одна бросилась на нас, и её передняя безголовая часть раскрылась, превратившись в рот. Эрис слабо вскрикнула. Радар теперь так сильно жалась ко мне, что при каждом шаге моя нога тёрлась о её бок.
Наконец мы оказались в большой сводчатой комнате из тёмно-зелёного стекла. Повсюду в стенах виднелись чёрные ниточки, мечущиеся взад и вперёд в странных резных формах, которые менялись при взгляде на них. Они крутились и извивались, создавая фигуры… лица…