— Эй, эй! Что это ты делаешь?
— Вытираю пот. Сидите смирно.
Мы никогда не знаем, когда происходят поворотные моменты в наших отношениях с другими, и только позже я понял, что это и был такой момент. Мистер Боудич сдерживался ещё мгновение, затем расслабился (немного) и позволил мне вытереть его лоб и щёки.
— Чувствую себя долбаным ребёнком.
— Вы платите мне, так что позвольте мне заработать мои долбаные деньги.
Это заставило его усмехнуться. В дверь заглянула медсестра и спросила, нужно ли ему что-нибудь. Мистер Боудич сказал, что нет, и когда она ушла, попросил меня закрыть дверь.
— Вот тут я попрошу тебя заступиться за меня, — сказал он. — По крайней мере, пока я не смогу сам. И за Радар тоже. Ты готов это сделать, Чарли?
— Сделаю всё, что в моих силах.
— Ага, может быть. Это всё, о чём я могу просить. Я бы не поставил тебя в такое положение, но вынужден. Ко мне приходила женщина по имени Рэйвенсбургер. Ты встречался с ней?
Я сказал «да».
— Ну и имечко, согласен? Я представляю бургер, приготовленный из мяса ворона, и у меня просто голова идёт кругом.
Не похоже, что он был под кайфом от «Окси», но и не поручусь, что не был. Исхудавший, ростом шесть футов и весящий наверняка не больше ста пятидесяти фунтов — эти розовые пилюли, должно быть, сильно давали ему в голову.
— Она просветила меня на счёт так называемых «вариантов оплаты». Я спросил, какова стоимость на данный момент, и она дала мне распечатку. Она в ящике…, — он указал на него, — но пока что не думай об этом. Я сказал, что это очень дорого, она ответила, что хороший уход стоит дорого, мистер Боудич, и вы получили самый лучший. Сказала, если мне нужно проконсультироваться со специалистом по платежам, она с радостью организует встречу либо до выписки, либо у меня. Я ответил, что сомневаюсь в подобной необходимости. Сказал, что смогу выплатить всё, но только если мне дадут скидку. Затем мы перешли к препирательствам. В итоге мы остановились на скидке в двадцать процентов, что примерно составляет девятнадцать тысяч долларов.
Я присвистнул. Мистер Боудич усмехнулся.
— Я пытался уговорить её на двадцать пять процентов, но она упёрлась на двадцати. Думаю, это стандарт для индустрии, — и если ты не знал, больницы являются частью индустрии. Больницы или тюрьмы, не важно, они ведут свой бизнес, за исключением того, что в тюрьмах счета оплачивают налогоплательщики. — Он вытер рукой глаза. — Я мог бы заплатить всю сумму целиком, но мне нравится торговаться. Давненько мне не выпадала такая возможность. Например, дворовые распродажи в старые времена — купил много старых книг и журналов. Я люблю старые вещи. Меня, что, понесло? Да. В общем, суть в том, что я могу заплатить, но мне нужна твоя помощь.
— Если вы подумали о том, что в банке для муки…
Он отмахнулся, будто восемь тысяч долларов были мелочью. По сравнению с тем, сколько он задолжал больнице, так и было.
— Вот, что я от тебя хочу.
Он рассказал мне. Когда мистер Боудич закончил, он спросил меня, собираюсь ли я всё записать.
— Я не против, но только если ты уничтожишь запись, когда выполнишь работу.
— Разве что комбинацию сейфа. Я запишу её на руке, а потом смою.
— Точно?
— Да. — У меня и в мыслях не было ослушаться, потому что хотелось выяснить, правда ли то, что он мне рассказал.
— Хорошо. Повтори шаг за шагом.
Я так и сделал, а затем воспользовался его ручкой, чтобы записать серию цифр и порядок действий на своём плече, скрытом рукавом футболки.
— Спасибо, — сказал мистер Боудич. — Чтобы встретиться с мистером Хайнрихом, тебе придётся подождать до завтра, но ты можешь начать готовиться сегодня. Когда покормишь Радар.
Я сказал «хорошо», попрощался и ушёл. Я чувствовал себя — папино слово — офигевшим. На полпути к лифту, я кое о чём вспомнил и вернулся.
— Уже передумал? — Он улыбался, но его глаза были беспокойными.
— Нет. Просто хотел уточнить одну вещь, что вы сказали.
— О чём же?
— О подарках. Вы сказали, что храбрый — помогает, а трус — делает подарки.
— Я не помню, чтобы говорил такое.
— Но вы сказали. Что это значит?
— Я не знаю. Должно быть, это всё таблетки.
Он лгал. Я несколько лет прожил с алкоголиком и узнаю ложь, когда слышу её.
Я поехал на велике обратно на Сикамор-Стрит, дом № 1; не будет преувеличением сказать, что я сгорал от любопытства. Я отпёр заднюю дверь и принял бурное приветствие Радар. Ей удалось встать на задние лапы, что наводило на мысль об отличном воздействии новых таблеток. Я выпустил её во двор сделать дела, мысленно подгоняя, чтобы она побыстрее выбрала нужное место.