— Да. — Я думал о сейфе. — По крайней мере, пока он не сможет подниматься по лестнице.
— Три недели, если он будет придерживаться терапии. Может, месяц. Как только он сможет подниматься, тебе нужно будет найти другое место. И тебе придётся беспокоиться не только о нём. Для зависимых эти таблетки на вес золота.
Я засмеялся. Не смог сдержаться.
— Что? Что смешного?
— Ничего. Они будут в надежном месте, и ему не уговорить меня дать больше, чем нужно.
Мелисса пристально смотрела на меня.
— А как насчёт тебя, Чарли? Дело в том, что я не имею права доверять эти лекарства несовершеннолетним; насколько известно врачу, который их выписал, таблетки будет выдавать взрослый, осуществляющий уход. У меня могут быть проблемы. Не возникнет ли у тебя соблазна попробовать одну или две, чтобы немного «улететь»?
Я подумал об отце и о том, что с ним сделал алкоголь, и как я однажды представил нас ночующих под мостом, со всеми нашими вещами в украденной магазинной тележке.
Я взял баночку «Окси» и бросил обратно в пакет к остальным лекарствам. Затем я взял Мелиссу за руку и взглянул ей в глаза.
— Ни хрена подобного, — сказал я.
Был ещё один нюанс, который я упустил, переживая, что останусь с мистером Боудичем наедине: что, если этот дурацкий телефон 1970-х годов выйдет из строя?
«Тогда набери 911 со своего телефона двадцать первого века, — подумал я. — Как тогда, когда ты нашёл Боудича на заднем крыльце». А если у него будет сердечный приступ? С искусственным дыханием я был знаком только по телесериалам, и если его мотор остановится, у меня не будет времени на просмотр роликов с «Ютьюб». В будущем мне предстояло ещё одно домашнее задание.
Я проводил фургон взглядом и вернулся в дом. Мистер Боудич лежал, накрыв рукой глаза. Радар сидела у дивана наготове. Остались только мы втроём.
— Вы в порядке? — спросил я.
Он убрал руку и повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Он выглядел несчастным.
— Я в глубокой заднице, Чарли. И не знаю, смогу ли выбраться.
— Сможете, — сказал я, надеясь, что мой голос звучал более убедительно, чем мне казалось. — Хотите чего-нибудь поесть?
— Хочу мои таблетки от боли.
— Я не могу…
Мистер Боудич поднял руку.
— Я знаю, что не можешь, и я не буду унижаться — или кидаться на тебя — выпрашивая их. По крайней мере, надеюсь на это. — Он снова и снова гладил Радар по голове. Она сидела не шелохнувшись, лишь хвост медленно двигался из стороны в сторону, а глаза безотрывно смотрели на хозяина. — Дай мне чек и ручку.
Я дал, что он просил, вместе с книгой в твёрдом переплёте в качестве подложки. Он написал «ТОЛЬКО ДЛЯ ВНЕСЕНИЯ НА ДЕПОЗИТ», затем нацарапал свою подпись.
— Ты внесёшь их завтра за меня?
— Конечно. Первый городской, так?
— Так. Как только они поступят, я смогу выписать чек на покрытие больничных расходов. — Он отдал мне чек, который я вернул в бумажник. Мистер Боудич закрыл глаза, опять открыл и уставился в потолок. Его рука не покидала головы Радар. — Я так устал. И боль никогда не берёт отпуск. Даже не уходит на сраный перерыв.
— Хотите поесть?
— Не хочу, хотя они сказали, что я должен хорошо питаться. Если только немного СИС — сардин и солёных крекеров.
Это звучало отвратительно, но я принёс их вместе со стаканом ледяной воды. Он жадно выпил половину. Прежде, чем взяться за сардины (безголовые и жирные — буэээ), он спросил, собираюсь ли я остаться на ночь.
— На эту ночь и всю неделю, — сказал я.
— Хорошо. Я никогда не возражал против одиночества, но сейчас другой случай. Знаешь, чему меня научило падение с лестницы? Или скорее переучило?
Я помотал головой.
— Страху. Я пожилой человек, и я сломлен. — Он сказал это без жалости к себе, но как мужчина, констатирующий факт. — Думаю, тебе нужно вернуться домой на какое-то время, заверить отца, что всё идёт хорошо? Возможно, стоит остаться на ужин. Потом ты сможешь прийти, покормить Радар, и выдать мне мои проклятые пилюли. Они сказали, что я стану зависимым, и мне не требуется много времени, чтобы убедиться в их правоте.
— Так и сделаю. — Пауза. — Мистер Боудич… Говард… Я бы хотел привести отца, познакомить его с вами. Знаю — вы не особо общительный, даже когда вам некуда деваться, но…
— Я понимаю. Он хочет успокоить себя, что вполне обоснованно. Но не сегодня, Чарли, и не завтра. Возможно, в среду. Может быть, к тому времени мне станет легче.