Она уехала.
В семь вечера отец открыл калитку — которую я не стал запирать на засов — и прошёл по тропинке к крыльцу, где я сидел. После сеанса ФТ я спросил мистера Боудича: не хочет ли он отложить визит моего отца? Я почти желал, чтобы он сказал «да», но после секундного раздумья, он помотал головой.
— Давай сделаем это. Развеем его тревоги. Он, вероятно, хочет убедиться, что я не растлитель детей.
Я ничего не ответил на это, хотя в его нынешнем состоянии мистер Боудич не смог бы растлить и бойскаута, не говоря о шестифутовом лбе, который выступал в двух видах спорта.
— Привет, Чарли.
— Привет, пап. — Я обнял его.
Он принёс шестибутылочную упаковку колы.
— Как думаешь, ему она пригодится? Я сломал ногу, когда мне было двенадцать, и не мог ею напиться.
— Заходи и спроси его сам.
Мистер Боудич сидел на одном из стульев, которые я принёс сверху. Он попросил меня принести ему рубашку и расчёску для волос. Если не считать пижамных штанов, собранных над фиксатором, на мой взгляд, он выглядел вполне прилично. Я нервничал, надеясь, что он не будет слишком ворчать на моего отца, но я напрасно переживал. Лекарства действовали, но дело было не только в этом; вообще-то у мистера Боудича были навыки социального общения. Подзабытые, но были. Думаю, это как ездить на велосипеде.
— Мистер Рид, — сказал он, — я видел вас раньше, но рад познакомиться с вами официально. — Он протянул свою большую жилистую руку. — Извините, что не встаю.
Папа пожал ему руку.
— Без проблем, и зовите меня Джордж.
— Хорошо. А я Говард, хотя мне чертовски трудно убедить в этом вашего сына. Хочу сказать вам, как добр он был ко мне. Бойскаут без всякой херни, если вы не против, что я выражаюсь.
— Вовсе нет, — сказал папа. — Я горжусь им. Как у вас дела?
— Налаживаются… по крайней мере, так сказала Королева Пыток.
— Физиотерапия?
— Так они это называют.
— А вот и хорошая девочка, — сказал папа, нагибаясь, чтобы погладить Радар. — Мы с ней уже встречались.
— Наслышан. Если меня не подводят глаза, это, кажется, «Кока-кола»?
— Не подводят. Хотите со льдом? Боюсь, она тёплая.
— Кола со льдом очень кстати. Было время, когда капелька рома добавила бы пикантности.
Я немного напрягся, но папа рассмеялся.
— Я вас понял.
— Чарли? Можешь взять три высоких стакана с верхней полки и наполнить их льдом?
— Конечно.
— Возможно, их нужно сначала сполоснуть. Ими уже давно никто не пользовался.
Я не торопился, прислушиваясь к разговору, пока споласкивал стаканы и доставал лёд из старомодного лотка. Мистер Боудич принёс папе соболезнования по поводу утраты его жены, сказал, что пару раз беседовал с ней на Сикамор-Стрит («тогда я чаще выходил на улицу»), и она показалась ему милой женщиной.
— Этот проклятый мост стоило заасфальтировать сразу же, — сказал мистер Боудич. — Её смерти можно было избежать. Я удивлён, что вы не подали в суд на город.
«Он тогда слишком сильно налегал на выпивку, чтобы задумываться о таких вещах», — подумал я. Мои старые обиды в основном исчезли, но не все. Страх и утрата оставляют следы.
Уже стемнело, когда мы с папой возвращались по тропинке к калитке. Мистер Боудич лёг в постель, переместившись туда с моей небольшой помощью, пока папа наблюдал за нами.
— Он не такой, как я ожидал, — сказал папа, когда мы дошли до тротуара. — Совсем не такой. Я ожидал увидеть ворчуна. Может быть, даже грубияна.
— Он бывает таким. С тобой он был… даже не знаю, как это назвать.
За меня закончил отец:
— Он взял себя в руки. Хотел понравиться мне, потому что ты нравишься ему. Я вижу, как он смотрит на тебя, парень. Ты много для него значишь. Не подведи его.
— Если только он сам не оступится.
Папа обнял меня, поцеловал в щёку и пошёл вниз по холму. Я смотрел, как он появляется в свете каждого уличного фонаря и снова пропадает. Иногда я всё ещё обижался на него за его потерянные годы, потому что это были и мои потерянные годы. Но чаще я радовался, что он справился.
— Всё прошло хорошо, так? — спросил мистер Боудич, когда я вернулся в дом.
— Всё прошло прекрасно.
— И как же мы проведём вечер, Чарли?
— У меня есть одна идея. Подождите минутку.
Я загрузил два выпуска «Голоса» на свой ноутбук. Поставил его на столик рядом с диваном, где мы оба могли его смотреть.
— Иисус мой спаситель, взгляни на картинку! — воскликнул мистер Боудич.
— Я знаю. Неплохо, да? И нет рекламы.