— Лежать, Радар, лежать!
Она опустилась на брюхо, неистово виляя хвостом. Мистер Боудич вернулся к крыльцу гораздо медленней, чем шёл к сараю, заметно прихрамывая на больную ногу. Одна из ранок открылась и из неё тёмно-красными капельками сочилась кровь. Капли напомнили мне рубины, которые я видел в задней комнате мистера Хайнриха. Мистер Боудич потерял одну из своих шаркалок.
— Помоги-ка, Чарли, — попросил он. — Блядская нога горит огнём.
Я закинул его руку себе на шею, схватил за костлявое запястье и почти потащил по ступенькам в дом.
— В постель. Нужно прилечь. Не могу отдышаться.
Я отвёл его в гостиную — по пути он потерял вторую шаркалку, потому что волочил ноги — и уложил его на диван.
— Господи Боже, Говард, что это было? Во что вы стреля…
— В кладовой, — сказал он. — На верхней полке. За бутылками «Вессон Ойл». Там виски. Вот столько. — Он слегка развёл дрожащие большой и указательный пальцы. Мне и раньше казалось, что он был бледным, но теперь, когда красные пятна исчезли с его щёк, мистер Боудич выглядел, как покойник с живыми глазами.
Я пошёл в кладовую и нашёл бутылку «Джеймсон» там, где он сказал. Несмотря на мой рост, мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться. Бутылка была пыльной и почти полной. Хотя я был взвинчен — напуган, почти в панике — запах, когда я открыл бутылку, вызвал отвратительные воспоминания об отце, развалившемся на диване в полубессознательном состоянии, или нависшем над унитазом в порывах рвоты. Виски пах не так сильно, как джин… но всё же пах. Для меня весь алкоголь пах одинаково — горечью и утратой.
Я налил немного в стакан для сока. Мистер Боудич осушил его и закашлялся, но краска вернулась на его щёки. Он расстегнул аляповатый ремень. «Убери эту чёртову штуку от меня».
Я потянул за кобуру и ремень соскользнул; мистер Боудич невнятно произнёс «блядь», когда пряжка, по-видимому, царапнула его поясницу.
— Что мне с ним делать?
— Засунь под диван.
— Где вы взяли ремень? — Я никогда его раньше не видел.
— Где надо. Просто сделай, что я сказал, но сначала перезаряди.
На поясе между кончо были петельки для патронов. Я отщелкнул барабан, вставил два патрона в каморы, убрал револьвер в кобуру и сунул под диван. Происходящее казалось мне сном наяву.
— Что это было? Что там было?
— Я расскажу, — ответил он. — Но не сегодня. Не переживай. Возьми. — Он протянул мне свою связку ключей. — Положи вон на ту полку. Дай мне две таблетки «Окси» — я собираюсь поспать.
Я дал ему таблетки. Мне не нравилось, что он принимал сильнодействующее лекарство после крепкого виски, но, думал, ничего страшного.
— Не ходи туда, — сказал мистер Боудич. — Может, со временем, но сейчас даже не думай об этом.
— Это оттуда берётся золото?
— Всё сложно, как говорят в дневных мыльных операх. Я не могу сейчас говорить об этом, Чарли, и ты не должен никому рассказывать. Никому. Последствия… Я даже не могу себе представить. Обещай мне.
— Я обещаю.
— Хорошо. Теперь иди и дай старому человеку поспать.
Обычно Радар была рада прогуляться со мной вниз по холму, но в ту субботу она не отходила от мистера Боудича. Я пошёл домой один и сделал себе сэндвич с ветчиной и хлебом «Вондер Бреад» — еда чемпионов. Отец оставил записку, в которой говорилось, что он собирается на встречу АА к девяти утра, а после пойдёт в боулинг с Линди и ещё парой его друзей-трезвенников. Меня это обрадовало. Я бы сдержал своё обещание мистеру Боудичу, несмотря ни на что — последствия… я даже не могу себе представить, сказал он, — но был почти уверен, что папа всё равно поймёт что-то по моему лицу. Теперь, будучи всё время трезвым, он стал чертовски чувствителен к подобным вещам. Обычно к хорошим вещам. Но не в тот день.
Когда я вернулся, мистер Боудич всё ещё спал. Он выглядел получше, но по-прежнему дышал прерывисто. Как тогда, когда я нашёл его на крыльце со сломанной ногой. Мне это не понравилось.
К вечеру его дыхание восстановилось. Я сделал попкорн, приготовив по старинке на плите «Хотпоинт». Мы ели его во время просмотра фильма «Хад» на моём ноутбуке. Фильм выбрал мистер Боудич; я никогда не слышал о нём, но он оказался отличным. Мне не помешала даже чёрно-белая картинка. В какой-то момент мистер Боудич попросил меня нажать на паузу, когда камера взяла крупным планом Пола Ньюмана. «Тебе не кажется, что он был самым красивым мужчиной из всех? Как думаешь?»