На полу у входа в гостиную лежал календарь. Легко представить, что произошло. Мистер Боудич пил кофе за кухонным столом, кофеварка грелась на плите для следующей порции. В его груди ударил молот. Он пролил кофе. Стационарный телефон находится в гостиной. Он встаёт и идёт туда, опрокидывая стул, пошатывается и срывает календарь со стены, пытаясь удержать равновесие.
Ретро-телефон лежал на диване. Там же упаковка с надписью «Папаверин», который, как я предположил, ему ввели перед тем, как увезли. Я сидел на раскладном диване, поглаживая Радар и почёсывая её за ушами, что раньше всегда успокаивало её.
— С ним всё будет хорошо, девочка. Вот увидишь, всё будет хорошо.
Но на случай, если нет, я заглянул под диван. Где, по словам мистера Боудича, я найду, всё что мне понадобится. Там лежала кобура с револьвером на ремне с кончо. Также связка ключей и бумажник, который я никогда раньше не видел. И старый кассетный диктофон, который я уже видел на одном из пластиковых ящиков из-под молока на третьем этаже. Через крышечку диктофона я увидел внутри кассету «Радио Шэк». Либо он что-то слушал, либо записывал. Я сделал ставку на второй вариант.
Я засунул ключи в один карман, а бумажник в другой. Я бы положил бумажник в свой рюкзак, но он остался в школе. Остальные вещи я отнёс наверх и оставил в сейфе. Перед тем, как закрыть дверь и крутануть циферблат, я опустился на колено и погрузил руки в золотые гранулы. Позволяя им просачиваться сквозь пальцы, я задался вопросом: что с ними будет, если мистер Боудич умрёт?
Радар скулила и лаяла у подножия лестницы. Я спустился вниз, сел на диван и позвонил папе, рассказал ему, что произошло. Папа спросил, что с мистером Боудичем.
— Не знаю. Я его не видел. Собираюсь в больницу.
На полпути через проклятый мост зазвонил мой телефон. Я заехал на парковку возле «Зип Маркета» и ответил. Это была Мелисса Уилкокс. Она плакала.
— Он умер по пути в больницу, Чарли. Его пытались вернуть к жизни, испробовали всё, но инфаркт был слишком обширным. Мне жаль, мне очень жаль.
Я пробормотал, что мне тоже. Взглянул на витрину «Зип Маркета». Вывеска оставалась неизменной: тарелка с горкой жареной курицы, которая была ЛУЧШЕЙ В СТРАНЕ. Мне на глаза навернулись слёзы и буквы вывески расплылись. Мистер Зиппи увидел меня и вышел на улицу. «Ты в порядке, Чолли?»
— Нет, — ответил я. — Не совсем.
Теперь не было смысла ехать в больницу. Я поехал обратно через мост, а потом слез и покатил велосипед по Сикамор-Стрит-Хилл. Я был слишком измотан, чтобы крутить педали, особенно на таком крутом склоне. Я остановился у своего дома, но он был пуст и будет пуст, пока не вернётся отец. Между тем, в другом доме ждала собака, которая нуждалась во мне. Кажется, теперь она стала моей.
Вернувшись в дом мистера Боудича, я некоторое время гладил Радар. Я плакал, отчасти от шока, но также от того, что у меня образовалась пустота вместо друга. Поглаживая успокоили Радар, и, кажется, меня, потому что я смог собраться с мыслями. Я перезвонил Мелиссе и спросил, будет ли назначено вскрытие. Она ответила, что не будет, так как он умер от естественных причин, не вызывающих сомнений.
— Коронер выпишет свидетельство о смерти, но ему понадобится какое-нибудь удостоверение личности. У тебя случайно нет его бумажника?
Вообще-то, у меня был его бумажник. Не тот, который мистер Боудич носил в боковом кармане — тот был коричневый, а этот, который я нашёл под диваном — чёрный, но я не стал говорить об этом Мелиссе. Просто сказал, что он у меня. Она сказала, что это не к спеху, ведь мы оба знали мистера Боудича.
Я уже стал сомневаться — так ли это?
Я загуглил номер Брэддока и позвонил ему. Разговор оказался коротким. Брэддок сказал, что все бумаги мистера Боудича в порядке, так как он предвидел скорый конец.
— Он сказал, что в ближайшем будущем не собирается закупать зелёные бананы. Я подумал: как трогательно.
Рак, подумал я. Вот почему он привёл все свои бумаги в порядок; вот чего он ожидал, а не сердечного приступа.
— Он приходил к вам в офис? — спросил я.
— Да. Ранее в этом месяце.
Другими словами, когда я был в школе. И он ничего мне не сказал.
— Уверен, он вызвал «Юбер».