Говард Адриан Боудич был похоронен всего два дня спустя, в четверг, двадцать шестого сентября 2013 года. Поминальная служба проходила в похоронном доме «Крослэнд», и его похоронили на кладбище «Сентрис Рест» — место последнего упокоения моей мамы. По просьбе моего отца преподобная Элис Паркер провела нерелигиозную службу; она также проводила службу по маме. Речь преподобной Элис была краткой, но я нашел время поразмышлять. Немного о золоте, но в основном о сарае. Мистер Боудич застрелил что-то внутри и волнение убило его. Не сразу, но я уверен: причина была в этом.
На панихиде и на похоронах присутствовали Джордж Рид, Чарльз Рид, Мелисса Уилкокс, миссис Алтея Ричлэнд, адвокат по имени Леон Брэддок и Радар, которая спала всю панихиду и лишь раз подала голос на кладбище: завыла, когда гроб опускали в землю. Уверен, это кажется одновременно сентиментальным и невероятным. Могу только сказать, что всё так и было.
Мелисса обняла меня и поцеловала в щёку. Попросила звонить ей, если мне захочется поговорить; я сказал, что так и сделаю.
Я вернулся на парковку с папой и адвокатом. Радар медленно шла рядом со мной. «Линкольн» Брэддока стоял радом с нашим скромным «Шеви Каприс». Неподалёку стояла скамейка в тени дуба, чьи листья наливались золотом.
— Может, мы могли бы присесть сюда на несколько минут? — спросил Брэддок. — Я должен сказать вам кое-что довольно важное.
— Подождите, — сказал я. — Продолжайте идти. — Я не сводил глаз с миссис Ричлэнд, которая выглядывала нас, как она всегда делала на Сикамор-Стрит, одной рукой прикрывая глаза. Убедившись, что мы идём к машинам — или делаем вид — она села в свою и уехала.
— Теперь мы можем сесть, — сказал я.
— Полагаю, эта дама из любопытных, — сказал Брэддок. — Она близко его знала?
— Нет, но мистер Боудич однажды назвал её пронырой, и он был прав.
Мы сели на скамейку. Мистер Брэддок положил на колени свой портфель и открыл его.
— Я сказал, что это полезный разговор, и, полагаю, вы согласитесь, когда услышите то, что я должен вам сказать. — Он достал папку, а из папки небольшую пачку бумаг, скреплённых золотым зажимом. В заголовке верхней было написано: «ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ И ЗАВЕЩАНИЕ».
Мой отец начал смеяться.
— О, Господи, он оставил что-то Чарли?
— Не совсем так, — сказал Брэддок. — Он оставил всё Чарли.
Я выпалил первое, что мне пришло на ум, и это прозвучало не совсем учтиво.
— Да вы гоните!
Брэддок улыбнулся и помотал головой.
— Это — nullum cacas statum; как говорят адвокаты, — никакого гона. Он оставил вам дом и земельный участок. Приличного размера участок, стоимостью по меньшей мере в шестизначную сумму. Большую шестизначную сумму, учитывая расценки в Сентрис-Рест. Всё в доме — тоже ваше, и машина, которая на данный момент находится в хранилище в Карпентерсвилле. И, разумеется, собака. — Он наклонился и погладил Радар. Она на мгновение вытянула шею, затем снова положила голову на лапу.
— Всё это правда? — спросил папа.
— Адвокаты никогда не лгут, — сказал Брэддок, затем подправил свои слова. — По крайней мере, они не лгут в таких ситуациях.
— И у него нет родственников, претендующих на наследство?
— Мы узнаем это, когда завещание вступит в силу, но он утверждал, что у него никого нет.
— Я… я по-прежнему могу заходить внутрь? — спросил я. — Понимаете, у меня там вещи. В основном одежда, но также… эээ… — Я не мог вспомнить, что ещё у меня осталось на Сикамор. Всё, что занимало мои мысли, так это то, что мистер Боудич сделал ранее в этом месяце, пока я был в школе. Возможно, он изменил мою жизнь, пока я сдавал тест по истории или играл в баскетбол в спортзале. Я не думал о золоте, о сарае, о револьвере, о кассете. Я только пытался осмыслить тот факт, что теперь стал владельцем участка в верхнем конце Сикамор-Стрит-Хилл. И почему? Просто потому, что одним студёным апрельским днём услышал вой Радар на заднем дворе того, что дети называют Психо-домом.
Тем временем, адвокат продолжал что-то говорить. Я попросил его повторить.
— Я сказал: разумеется, вы можете заходить внутрь. Всё-таки, дом ваш — целиком и полностью. По крайней мере, так будет, когда завещание вступит в силу.
Брэддок положил завещание обратно в папку, убрал папку в портфель, застегнул защёлки и встал. Он достал из кармана визитку и отдал отцу. Затем, возможно сообразив, что не папа был наследником имущества стоимостью в шестизначную сумму (большую шестизначную сумму), дал вторую мне.