«И никаких громадных тараканов. Мне всё равно, безобидные они или нет, — никаких тараканов».
Я зашёл в сарай, посветил и увидел, что таракан, подстреленный мистером Боудичем, превратился в тёмно-серую лужицу слизи. Когда я направил на него луч фонарика, одна из пластин с его спины съехала в сторону, заставив меня дёрнуться.
Я включил потолочный свет, подошёл к доскам и шлакоблокам, закрывающим колодец, и посветил фонариком в шестидюймовую щель. Я не увидел ничего, кроме ступеней, спускающихся в темноту. Ничего не двигалось. И не было слышно никакого шелеста. Меня это не успокоило; мне вспомнилась фраза из десятков дешёвых фильмов ужасов, может быть сотен: «Тут слишком тихо. Мне это не нравится».
«Мысли здраво, тишина — это хорошо», — сказал я себе, глядя в каменную яму, но эта мысль не особо подействовала.
Я понимал, что если буду долго колебаться, то отступлю, и будет в два раза труднее снова дойти до этой точки. Так что я снова засунул фонарик в задний карман и убрал шлакоблоки. После этого сдвинул доски в сторону. Затем сел на край колодца, поставив ноги на третью ступень. Я подождал, пока сердце немного успокоится, затем встал на ступень, убеждая себя, что она достаточно широкая для моих ступней. Не такая уж и широкая. Я вытер пот со лба и сказал себе, что всё будет хорошо. Хотя не совсем в это верил.
Но я начал спускаться.
Сто восемьдесят пять ступеней разной высоты, сказал мистер Боудич, и я считал их, двигаясь вниз. Я шёл очень медленно, прижимаясь спиной к закругляющейся каменной стене, лицом к дыре. Камни были неровными и влажными. Я светил фонариком под ноги. Разной высоты. Мне не хотелось оступиться. Это могло стать для меня концом.
На девяностой ступени (почти середина), я услышал под собой шорох. Подумал, не направить ли фонарик в сторону звука, но засомневался. Если ли бы я вспугнул колонию летучих мышей, и они разлетелись вокруг меня, я бы наверняка упал.
Логика в этом была, но страх был сильнее. Я слегка отодвинулся от стены, посветил фонариком вдоль закругляющихся ступеней и увидел что-то чёрное, затаившееся двадцатью ступенями ниже. Когда свет фонарика выхватил это из темноты, я разглядел одного из гигантских тараканов, прежде чем он нырнул в темноту.
Сделав несколько глубоких вдохов, я сказал себе, что всё в порядке, не поверил этому и продолжил спуск. Я достиг дна минут через десять, так как двигался очень медленно. Казалось прошло больше. Время от времени я поднимал глаза, и мне было не особенно приятно видеть, что круг света от фонарика на батарейках становится всё меньше и меньше. Я был глубоко под землёй и погружался всё глубже.
Я достиг дна на сто восемьдесят пятой ступени. Пол был земляным, как и сказал мистер Боудич, и там лежала груда каменных блоков, вероятно выпавших с самого верха стены, где холод и тепло сначала ослабили их, а потом выдавили наружу. Мистер Боудич ухватился за одну из расселин, откуда выпал блок, и это спасло ему жизнь. Кучу упавших блоков покрывало чёрное вещество, которое, как я предположил, было тараканьим дерьмом.
Дальше и правда вёл коридор. Я перешагнул через блоки. Мистер Боудич был прав, коридор такой высокий, что я даже не подумал пригнуть голову. Впереди я снова услышал шорох и догадался, что это летучие мыши, о которых предупреждал мистер Боудич. Мне не нравились летучие мыши — они переносят заразу, иногда бешенство, — но я не боялся их так, как мистер Боудич. Меня вело вперёд неистовое любопытство. Эти короткие спиральные ступени (разной высоты), грозящие падением, нервировали меня, но теперь я шёл по ровной поверхности, что было большим облегчением. Разумеется, надо мной нависали тысячи тонн камня и земли, но коридор не вчера проложили, и я не думал, что он решит именно в этот момент обрушиться и похоронить меня заживо. Хотя мне не стоило переживать об этом — если бы потолок рухнул, я погиб бы мгновенно.
«Ободряюще», — подумал я.