— Буду. Спасибо за вашу доброту, Дора.
Я повернулся в сторону тропинки, но она схватила меня за рубашку и потянула к задней двери её маленького жилища.
— Я и правда не могу…
Она кивнула, мол, понимает, что я не могу остаться на обед, но продолжала тянуть. У задней двери она указала наверх. Что-то было вырезано на коньке, выше, чем Дора могла достать. Это были инициалы «АБ». Его настоящие инициалы.
Тут мне пришла мысль, возникшая из-за моей неспособности произнести слово «прозвище». Я указал на инициалы и сказал: «Это…» Опупенно — крутилось у меня в голове, глупейшее слэнговое словечко, какое вообще можно придумать, но подходящее для проверки.
Я не смог его произнести. Оно просто не слетало с языка.
Дора смотрела на меня.
— Замечательно, — сказал я. — Это замечательно.
Я взобрался на холм, нырнул в свисающие вьюны, и направился обратно по проходу. Ощущение слабости, потусторонности, пришло и ушло. Над головой шелестели летучие мыши, но я был слишком поглощён тем, что сейчас пережил, чтобы обращать на них внимание, и бездумно включил фонарик, посмотреть, сколько ещё идти. Разлетелись не все, лишь парочка, и я увидел их в луче света. И правда здоровые. Огромные. Я продолжил движение в темноте, вытянув одну руку, чтобы отбиваться, если они полетят навстречу, но они не стали. Если в коридоре и были большие тараканы, я их не слышал.
Я не смог произнести «прозвище». Не смог произнести «опупенно». Смогу ли я произнести «всезнайка» или «втащить» или «ёу, ты чё, вмазаный, бро?» Я в этом сомневался. У меня не было уверенности, откуда берётся эта неспособность. Мне казалось, что Дора понимала меня, потому что знала английский… но что, если она понимала меня, потому что я говорил на её языке? В котором такие слова, как «прозвище» и «опупенно» не существовали?
Когда брусчатка кончилась и началась земля, я понял, что можно включить фонарик, хотя направил его в пол. Мистер Боудич утверждал, что расстояние между тем местом, где заканчивалась брусчатка и начиналась земля, составляло четверть мили, и даже сказал, что измерил его. В этот раз я не сбился со счёта и как раз дошёл до пятой сотни, когда увидел ступени. Далеко над головой, в верхней части колодца, я увидел свет от лампочек на батарейках, которые он установил в сарае.
Я поднимался более уверенно, чем спускался, но всё равно крепко прижимался правым плечом к стене. Я выбрался без происшествий и уже возвращал вторую доску на место поверх колодца, когда что-то округлое и твёрдое упёрлось мне в затылок. Я застыл на месте.
— Вот так, стой спокойно и у нас не будет проблем. Я скажу, когда можно двигаться. — Было очень легко представить этот лёгкий певучий голос, произносящий: «Что ты мне дашь, если я заплету твою солому в золото?»
— Я не хочу стрелять в тебя, парень. И не буду, если получу то, за чем пришёл. — А потом он добавил, не как смех, а как слова в книге: — Ха-ха.
Глава двенадцатая
не помню, что почувствовал в тот момент. Однако помню, что подумал: «Румпельштильцхен целится мне в затылок из пистолета».
— Что там внизу?
— Что?
— Ты меня слышал. Ты пробыл там долго, я уж подумал, что ты помер. Что там внизу?
Я подумал: «Он не должен этого знать. Никто не должен».
— Насосное оборудование. — Это было первое, что пришло мне в голову.
— Насосное оборудование? Насосное оборудование? Так вот что, ха-ха?
— Да. Иначе весь двор затопило бы во время дождя. А так вода стекает по улице. — Мозги включились в работу. — Оно старое. Я смотрел, не нужно ли вызвать кого-нибудь из города для проверки. Ну, там, из Отдела водоснабже…
— Брехня. Ха-ха. Что на самом деле внизу? Там есть золото?
— Нет. Просто оборудование.
— Не надо хитрить, парень, это неразумно. Совсем. Ты спустился туда со здоровенной пушкой, ха-ха, чтобы проверить насос?
— Крысы, — ответил я. У меня пересохло во рту. — Я думал, там могут быть крысы.
— Брехня, абсолютная чушь. Что это там лежит? Тоже насосное оборудование? Не двигайся, просто посмотри направо.
Я посмотрел и увидел разлагающееся тело гигантского таракана, которого подстрелил мистер Боудич. От него почти ничего не осталось.