Тем временем я опустошил свою миску, а Радар — свою. Дора взяла их и вопросительно подняла брови.
— Да, пожалуйста, — сказал я. — Но Радар немного, иначе она проспит весь день.
Дора положила сложенные руки на затылок и закрыла глаза. Она указала на Радар. «Сосноу»
— Суставы?
Дора помотала головой и повторила пантомиму. «Сосноу!»
— Ей надо соснуть?
Обувщица кивнула и показала на Радар у плиты.
— Она спала там раньше? Когда её приводил мистер Боудич?
Дора снова кивнула и опустилась на одно колено, чтобы погладить Радар. Радс посмотрела на неё снизу вверх — я могу ошибаться, но вряд ли — с обожанием.
Мы съели добавку. Я сказал «спасибо». Радар сказала то же самое взглядом. Пока Дора убирала миски, я встал взглянуть на предмет в обувной больнице, который привлёк моё внимание. Это была старомодная швейная машина, из тех, что работают от движения педали. На её чёрном корпусе выцветшими золотыми буквами было написано «ЗИНГЕР».
— Это мистер Боудич принёс вам?
Она кивнула, похлопала себя по груди, опустила голову. Когда она подняла глаза, в них стояли слёзы.
— Он был добр к вам.
Она кивнула.
— А вы были добры к нему. Как и к Радар.
Она сделала усилие и произнесла единственное понятное слово: «Да».
— У вас тут много обуви. Где вы её берёте? И что с ней делаете?
Дора, казалось, не знала, что ответить на это, и её жесты не помогали. Потом она сообразила и пошла в мастерскую. Там стоял платяной шкаф, в котором, должно быть, хранилась её одежда и было ещё больше ящиков, чем в кухонной половине коттеджа. Я предположил, что в них она хранила инструменты для ремонта обуви. Дора наклонилась к одному из нижних ящиков и достала маленькую меловую доску, которой мог пользоваться ребёнок в старые времена, когда в школах был только один общий кабинет и столы с чернильницами. Дора порылась ещё и достала огрызок мела. Отодвинув на верстаке в сторону несколько своих незавершённых проектов, она медленно что-то написала, затем протянула доску мне: ты видеть гудев.
— Я не понимаю.
Она вздохнула, всё стёрла и поманила меня к скамейке. Я смотрел ей через плечо, пока она рисовала маленькую коробку и две параллельные линии перед ней. Она постучала по коробке, обвела рукой коттедж и снова постучала по коробке.
— Этот дом?
Она кивнула, указав на параллельные линии, затем на единственное круглое окно слева от входной двери.
— Дорога.
— Да. — Она подняла вверх палец — внимание, молодой человек — и слегка удлинила параллельные линии. Затем нарисовала ещё одну коробку. Над ней она снова написала «ты видеть гудев».
— Гудев.
— Да. — Она похлопала себя по губам, затем быстро свела пальцы вместе в жесте клацающего зубами крокодила, который я хорошо знал.
— Говорить!
— Да.
Дора постучала по не-слову «гудев». Затем взяла меня за плечи. Благодаря работе с обувью у неё были крепкие руки, серые кончики пальцев жёсткими от мозолей. Она повернула меня и повела к двери. Когда я был на месте, она показала на меня, изобразив двумя пальцами походку, и указала направо.
— Хотите, чтобы я пошёл и увидел гудев?
Она кивнула.
— Моей собаке нужен отдых. Она не в очень хорошей форме.
Дора указала на Радар, изобразив сон.
Я хотел спросить, как далеко придётся идти, но сомневался, что она сможет ответить на подобный вопрос. Всё должно было сводиться к простым «да» и «нет».
— Это далеко?
Мотание головой.
— Гудев умеет говорить?
Это, казалось, смутило её, но она кивнула.
— Гудев? Значит ли это — некая дева?
Улыбка полумесяца. Пожатие плечами. Кивок, за которым последовало мотание головой.
— Я запутался. Успею ли я вернуться до темноты?
Уверенный кивок.
— И вы подержите у себя Радар?
— Да.
Я всё обдумал и решил попробовать. Если гудев могла разговаривать, я получу от неё некоторые ответы. О Доре, и о городе. Гудев могла даже знать о солнечных часах, способных снова сделать Радар молодой. Я решил пройтись часок, и если не найду дом гудев, вернусь обратно.
Я начал открывать дверь (вместо ручки у неё была старомодная железная щеколда). Дора взяла меня за локоть и подняла палец: подожди-ка. Она поспешила обратно к Центру по ремонту обуви, выдвинула ящик верстака, что-то достала и поспешили назад ко мне. Она принесла три маленьких куска кожи, размером меньше ладони. Они были похожи на подошвы ботинок, выкрашенные в зелёный цвет. Она жестом велела мне сунуть их в карман.