— Ты пришёл от Адриана?
Голос исходил от белой лошади — по крайней мере, откуда-то с её стороны — но я видел, как двигаются мышцы на шее девушки и вокруг того, что когда-то было её ртом.
— Ты — чревовещатель! — выпалил я.
Она улыбнулась глазами и взяла меня за руку. Я снова почувствовал электрические разряды.
— Пойдём.
Гусиная девушка повела меня за дом.
Глава четырнадцатая
ы проговорили всего час, большую часть диалога провёл я, но этого хватило понять, что она не обычная фермерша. Возможно, это звучит по-снобски, будто я не верю, что девушки с фермы не бывают умными или хорошенькими, или даже красивыми. Я не имею в виду ничего такого. Уверен, что даже в нашем огромном круглом мире есть фермерши, которые умеют заниматься чревовещанием. Тут было что-то ещё, нечто большее. Она обладала определённой уверенностью, аурой, будто она привыкла, что люди — не только работники — выполняли её приказы. И после первой нерешительности, вероятно вызванной моим внезапным появлением, она не выказывала абсолютно никакого страха.
Мне, наверное, не стоит вам говорить, что всего за час я влюбился в нее по уши, потому что вы и так уже это поняли. Так и бывает в сказках, не правда ли? Только для меня это была не сказка, это была моя жизнь. И на свою удачу Чарли Рид влюбился в девушку не только старше себя, но и чьи губы я никогда не смог бы поцеловать. Хотя был бы рад поцеловать даже её шрам — настолько сильно мне вскружило голову. И ещё я знал, что со ртом или без рта, она не предназначена для таких, как я. Она была больше, чем просто девушка, кормящая гусей. Гораздо больше.
Кроме того, много ли романтики в том, что красивой девушке приходится обращаться к любвеобильному Ромео посредством лошади?
Но именно так мы и общались.
Рядом с садом располагалась беседка. Мы сидели внутри за маленьким круглым столиком. Пара работников вышла из кукурузы с полными корзинами, направившись в сторону амбара, из чего я предположил, что сейчас здесь лето, а не начало октября, как у нас. Лошадь щипала траву неподалёку. Серая девушка с сильно деформированным лицом принесла поднос и поставила на стол. На нём были две матерчатые салфетки, стакан и два кувшина, один большой, а второй размером с те крошечные, что подают в закусочных. В большом плескалось что-то похожее на лимонад. В маленьком — жёлтая субстанция, похожая на кабачковую икру. Гусиная девушка знаком предложила налить из большого кувшина и выпить. Я так и сделал, с некоторым смущением. Потому что у меня-то был рот, чтобы пить.
— Вкусно, — сказал я; так и было — как раз подходящее соотношение сладкого и терпкого.
Серая девушка продолжала стоять за плечом гусиной девушки. Она указала на жёлтую субстанцию.
Гусиная девушка кивнула, но её ноздри расширились во вдохе, а шрам чуть приопустился. Служанка достала стеклянную трубку из кармана своего платья, такого же серого, как её кожа. Она наклонилась, намереваясь сунуть его в субстанцию, но гусиная девушка взяла трубку и положила на стол. Она взглянула на служанку, кивнула, и сложила ладони вместе, будто говоря «намасте». Девушка кивнула в ответ и ушла.
Когда она удалилась, гусиная девушка похлопала в ладоши, призывая лошадь. Та подошла и свесила голову над перилами между нами, дожёвывая траву.
— Я — Фалада, — сказала лошадь, но её рот не открывался, как у куклы, сидящей на коленях чревовещателя; она продолжала жевать. Я понятия не имел, как девушка проворачивает этот фокус с голосом. — Моя хозяйка — Лия.
Позже, благодаря Доре, я узнал правильное произношение, но тогда я услышал Лея, как в «Звёздных войнах». Это казалось вполне закономерным после всего, что я пережил. Я уже встретил версию Румпельштильцхена, и женщину, которая жила не в ботинке, но под знаком в виде такового; сам я был версией Джека из сказки про бобовый стебель, и разве «Звёздные войны» не ещё одна сказка, хотя и с отличными спецэффектами?
— Приятно познакомиться с вами обоими, — сказал я. Из всех странных вещей, что произошли со мной в тот день (более странные ждали впереди), по многим причинам эта была самой странной — или, возможно, самой сюрреалистичной. Я не знал, на кого из них смотреть, и в итоге стал вертеть головой, как болельщик тенниса.
— Тебя послал Адриан?
— Да, но я знал его как Говарда. Он был Адрианом… раньше. Как давно вы с ним виделись?