Между делом я опустошил свою миску, а Радар — свою. Дора взяла их и вопросительно подняла брови.
— Да, пожалуйста, — сказал я. — Но не кладите Радар слишком много, иначе она проспит весь день.
Дора положила сцепленные руки на затылок и закрыла глаза. Потом указала на Радар:
— Пат.
— Путь?
Дора покачала головой и изобразила ту же пантомиму.
— Паат!
— Ей нужно поспать?
Обувщица кивнула и указала на то место у плиты, где Радар лежала раньше.
— Она уже тут спала? Когда мистер Боудич приводил ее?
Дора снова кивнула и опустилась на колено, чтобы погладить Радара по голове. Радар смотрела на нее с чуством — могу ошибаться, но думаю, что это было обожание.
Мы доели вторую порцию тушеного мяса. Я сказал Доре «спасибо», Радар повторила то же глазами. Пока Дора убирала наши тарелки, я встал, чтобы посмотреть на тот предмет в обувной больнице, что привлек мое внимание. Это была старомодная швейная машинка, из тех, что работают, когда нажимаешь педаль. На ее черном корпусе выцветшим золотом было выведено слово «ЗИНГЕР».
— Это принес мистер Боудич?
Она кивнула, похлопала себя по груди и потупилась. Когда она подняла голову, ее глаза были влажными.
— Он был добр к тебе, — она кивнула. — И ты была добра к нему. И к Радар.
Она сделала над собой усилие и внятно произнесла:
— Таа.
— У тебя так много обуви. Где ты ее берешь? И что с ней делаешь?
Казалось, она не знала, что на это ответить, и жесты, которые она делала, не помогали. Потом она просияла и пошла в мастерскую. Там был платяной шкаф, в котором, должно быть, хранилась ее одежда, и другие шкафы, которых было больше, чем в кухонной половине. Я предположил, что она хранила в них разное оборудование для ремонта обуви. Наклонившись к нижнему ящику одного из шкафов, она достала маленькую грифельную доску, похожую на ту, которой пользовались дети в те времена, когда в школах было по одной комнате и на столах стояли чернильницы. Порылась еще и нашла огрызок мела. Отодвинула в сторону часть незавершенной работы на столе, медленно написала что-то и придвинула доску, чтобы я мог прочитать:
«Ищи гухоз».
— Не понимаю.
Она вздохнула, стерла написанное и поманила меня к скамейке. Я смотрел через ее плечо, пока она рисовала маленькую коробочку и две параллельные линии перед ней. Она постучала мелом по коробке, обвела рукой коттедж вокруг себя и снова постучала.
— Этот дом?
Она кивнула, указала на параллельные линии, а потом на единственное круглое окно слева от входной двери.
— Дорога.
— Таа. — Она подняла палец — внимание, молодой человек! — и немного расширила параллельные линии. Потом нарисовала еще одну коробку, над которой снова написала: «Ищи гухоз».
— Гухоз?
— Да. — Она похлопала себя по губам, потом быстро задвигала пальцами в жесте щелкающих крокодильих челюстей, который я сразу понял.
— Говорить?
— Таа!
Она постучала по непонятному слову «гухоз», а после взяла меня за плечи. Ее руки были сильными от работы с обувью, серые кончики пальцев затвердели от мозолей. Она повернула меня и проводила до входной двери. Когда мы дошли, ткнула пальцем в меня, сделала двумя пальцами ходячие жесты и указала направо.
— Ты хочешь, чтобы я пошел и отыскал гухоз?
Она кивнула.
— Моей собаке нужен отдых. Она не в лучшей форме.
Дора указала на Радар и сделала жест, изображающий сон.
Я хотел спросить, далеко ли нужно идти, но сомневался, что она сможет ответить на такой вопрос. Лучше было оперировать простыми вопросами — «да» или «нет».
— Это далеко? — она покачала головой.
— Гухоз может говорить? — это, казалось, позабавило ее, но она кивнула.
— «Гухоз» значит «глухой»? — улыбка-полумесяц, пожатие плечами и кивок, после которого она покачала головой. — Не понимаю, извините. Я вернусь до того, как стемнеет? — энергичный кивок. — Вы последите за Радар?
— Таа.
Поразмыслив, я решил попробовать. Если гухоз мог говорить, я мог узнать у него что-нибудь о Доре и о городе. Гухоз, возможно, даже знает о солнечных часах, которые должны снова сделать Радар молодой. Я решил, что прогуляюсь час или около того и если не найду гухоза, то вернусь назад.
Я начал открывать дверь (вместо ручки там была старомодная железная задвижка), но она взяла меня за локоть и подняла палец: подожди немного. Она поспешила обратно в свою обувную больницу, выдвинула ящик стола, достала что-то и принесла мне. Это были три маленьких кусочка кожи размером меньше ладони. Они напоминали подошвы ботинок, выкрашенные в зеленый цвет. Дора жестом велела мне положить их в карман.