— Иди! — гибкая палка снова ударила меня, на этот раз по другому плечу.
— Вам не обязательно меня бить, сэр. Я не лошадь.
— Нет, детка, — его голос был странным, как будто в голосовых связках жужжал рой насекомых. — Ты и есть моя лошадь. Скажи спасибо, что я не заставляю тебя скакать галопом.
Мы прошли мимо открытой двери помещения, заполненного инструментами, названия которых я хотел бы не знать, но знал: дыба, Железная Дева, паук, клещи. На дощатом полу виднелись темные пятна. Крыса размером со щенка стояла на задних лапах рядом с дыбой и ухмылялась мне.
«Господи, — подумал я. — Христос и Боже Всемогущий».
— Радуешься, что ты целый, да? — спросил мой конвоир. — Посмотрим, будешь ли ты так рад, когда начнутся игры.
— А что это? — спросил я.
Вместо ответа я получил еще один удар гибкой палкой, на этот раз по задней части шеи. Когда я дотронулся до этого места рукой, она оказалась испачканной в крови.
— Налево, детка, налево! Не бойся, там не заперто.
Я открыл дверь слева от себя и начал подниматься по крутой и узкой лестнице, которая, казалось, тянулась бесконечно. Я насчитал четыреста ступенек, прежде чем сбился со счета. Мои ноги снова начали болеть, а порез, оставленный гибкой палкой на затылке, горел огнем.
— Топай, детка, топ-топ! Лучше не отставай, если не хочешь снова попробовать холодного огня.
Если он говорил об ауре, которая окружала его, я определенно не хотел ее пробовать. Я продолжал карабкаться, и как раз в тот момент, когда почувствовал, что мои ноги вот-вот сведет судорога и они откажутся нести меня дальше, мы добрались до двери наверху. К тому времени я уже задыхался, но существо, что было позади меня, не проявляло никаких признаков усталости. В конце концов, оно было уже мертво.
Этот коридор был шире, увешанный бархатными гобеленами красного, фиолетового и синего цветов. Газовые лампы здесь были заключены в изящные стеклянные абажуры. «Жилое крыло», — подумал я. Мы проходили мимо небольших ниш, которые по большей части были пусты, и я подумал, что раньше в них помещались статуэтки бабочек. В нескольких нишах стояли мраморные фигуры обнаженных женщин и мужчин, а в одной — ужасающее существо с облаком щупалец вокруг головы. Это снова навело меня на мысли о Дженни Шустер, познакомившей меня с любимым домашним монстром Г. Ф. Лавкрафта — Ктулху, известным также как Тот, Кто Ждет Внизу.
Мы, должно быть, прошли полмили по этому богато обставленному коридору. Ближе к концу мы миновали несколько зеркал в золотых рамах, обращенных друг к другу, что сделало мое отражение бесконечным. Я увидел, что лицо и волосы у меня грязные после тех безумных часов, когда я пытался сбежать из Лилимара. На шее выступила кровь. И я, казалось, был один — мой ночной солдат не отбрасывал никакого отражения. Там, где он должен был быть, виднелись только легкая голубая дымка — и гибкая палка, казалось, плывущая в воздухе сама по себе. Я оглянулся, чтобы убедиться, что он еще там, и палка опустилась на меня, безошибочно отыскав уже пораненное место на шее. Ожог был мгновенным и болезненным.
— Иди! Иди, черт бы тебя побрал!
Я пошел дальше. Коридор заканчивался массивной дверью из резного красного дерева, обрамленного позолотой. Ночной солдат ткнул меня в руку своей проклятой палкой, а потом указал на дверь. Поняв намек, я постучал. Гибкая палка опустилась, рассекая мою рубашку на плече.
— Сильнее!
Я постучал тыльной стороной кулака. Кровь стекала по моему предплечью и задней части шеи. Пот, смешиваясь с ней, стал обжигающим. Я думал про себя: «Не знаю, можешь ли ты умереть, чертов синий ублюдок, но если можешь и если у меня будет хоть один шанс, я тебя прикончу».
Дверь открылась, и на пороге появился Келлин, известный также как Верховный лорд. На нем был красный бархатный смокинг.
Нереальность снова нахлынула на меня. Существо, которое схватило меня за несколько секунд до того, как я мог бы ускользнуть, выглядело тогда чем-то из старых комиксов в стиле «хоррор» — наполовину вампир, наполовину скелет, наполовину зомби из «Ходячих мертвецов». Теперь седые волосы, свисавшие по бокам его головы, были аккуратно зачесаны назад, открывая лицо джентльмена — пожилого, но, казалось, вполне благополучного. Его губы были полными и красными. Глаза, окруженные морщинками от частых улыбок, выглядывали из-под густых седых бровей. Он напоминал мне кого-то, но я не мог вспомнить кого.