Поздно вечером я вылез из большого оврага, в котором скрывался наш отряд. В сумерках зажигались огни и по плотности кострищ можно было определить места скоплений людей. Получалось, что овраг выходил к передовым частям противника по левому флангу. Сразу за полем на вершине холма располагалась палатка военачальника противника, об этом говорили кольцами расходящиеся костры от центрального огня. Всюду сновали всадники с факелами. Незаметно я уснул.
Искры из глаз, перехватившее дыхание, страшная боль в боку. Эта скотина, видимо намерено пинает в одно и тоже место. Сквозь слезы я разглядел, как Сотник пинками поднимает спящих. Минута и отряд тихо бранясь и поскуливая, плотной кучей вжался в уступ под кромкой оврага за плотным кустарником. Приказ, ждать. Нет ничего страшнее, чем ждать смерти. За холмом разом завыл зверь обезумевшей толпы, бегущей в атаку. Вой шел волнами, то почти стихал и начинали выделяться лязг металла и крики умирающих. То усиливался до оглушающего рева. То с одной стороны, то с другой. Мы сидели в овраге, ничего не видели и не понимали, как развивается бой. Ждать становилось невыносимо. Сердце саднило. Страх свел живот. Челюсть ныла от перенапряжения и тряслась так, что спасением было только закричать выплевывая легкие. Что бы не выдать себя, многие зажимали в зубах палку. У них, как у бешенных собак по краям губ стекала пена. Находился и тот, кто был совершенно спокоен. Они ни в чем не бывало ели, спали или точили ножи, мирно разговаривали. Время шло, но приказа вступать в бой не было. Солнце подходило к зениту.
- А вдруг без нас, вдруг мы побеждаем и наша помощь не нужна, что скажешь, Чет? – прошептал я.
- Сиди! – резко отрезал он.
- Чет, но мы же не проиграем с ней? Она же колдунья, у нее есть сила. С ней простой человек не справится? – то ли с надеждой, то ли с горечью спросил я.
- Она спасение, а может и наоборот… - недоговорил он.
После этих слов я кожей почувствовал странную вибрацию. Потом воздух наполнился усиливающейся дробью. Земля задрожала. Все приподнялись, в ужасе ожидая страшного.
Резко потемнело и нам на головы лавиной выплеснулось море бешенных лошадей.
Они были обезумевшие, раненные, загнанные, вражеские и наши. Они объединились в единое племя, бросив своих живых и погибших хозяев. Теперь они один народ, одна семья. Ослепшие, оглохшие, получили свободу. Без дороги и направления мчались до разрыва сердца. Нам в овраг. Перемолачивали в кашу людей. Поднимая перед собой волну из тел. Живая пенившаяся масса из лошадей, людей, доспехов. Некоторые воины защищаясь, успевали нанести несколько смертельных ударов коням. Но как можно мечом остановить реку? Толпа людей уплотнилась так, что стало трудно дышать. А лошади все напирали, как жернова перемалывая копытами впередистоящих. Под ногами противно захлюпала горячая липкая кровь. Вот она уже по щиколотки. Я не могу не то что бы двинуться, вытянуть зажатую телами руку. Тиски толпы сдавливались. На головы полетели брызги крови, лошадиной слюны, куски плоти. Ничего вокруг не слышно от страшного рева. Казалось каждый живой, выпучив глаза, отдавал последний в жизни выдох. Кровавая пелена застилала глаза. От недостатка воздуха все вокруг закружилось. В кромешной темноте показались вспышки света. Я ослаб и зажмурился.
Вдруг стало немного легче дышать. Я разомкнул глаза. Я сидел за столом, на котором лежала лампа. Цепочка из коней спуталась с цепочкой пехотинцев. Реакция мгновенная, я кинулся распутывать переплетение. Пальцы сразу покрылись не пойми откуда взявшейся кровью. Лампа медленно дышала светом. Из лампы на меня был устремлен очень пристальный взгляд. Он не изучал, он знал и понимал меня. Я не видел глаз, лишь мерцающий свет, но такого жжения от взгляда не спутать ни с чем. Я убрал отвертку, к ней я больше не прикоснусь.
- Что же ты, или кто? - очень тихо прошептал я.
Конечно же ответа не последовало. Я взял тряпку, вытер руки, стол и цепочки. Первая мысль, которая пришла в голову, это отрезать кусачками цепочки – разрубить «Гордиев узел». Уроки в школе не прошли даром. Но пока я искал кусачки, я подумал, что это не избавит тот мир от зла, лишь отсрочит момент схватки. Мало того, я боялся прикасаться к волшебству, ведь я был не сторонним зрителем. Я был реальным участником, где рядом находится настоящая смерть. Я аккуратно взял лампу и повесил ее на свое место. По привычке решив выключить ее щелкнул выключателем. Странно - свет погас.