- Живой, дышит.
- Пит, ты в порядке?
- Руки, ноги целы? – голос Чета звучал, как из бочки.
Я открыл глаза. Я лежал в густой как студень крови так, что торчало только лицо. Мне сильно повезло, что я не захлебнулся, пока был без сознания. Чет помог мне приподняться. Я был абсолютно цел. Ни царапины. Чет со сломанной рукой, весь в порезах. Сквозь засохшую черную кровь проступал огромный синяк под глазом. Он улыбнулся разбитыми губами довольный, увидев меня невредимым. Я ответил тем же. Чет не знал, что своему чудесному спасению я обязан лампе.
- Чет, что с нашим отрядом?
- Осталось не более десятой части. Половина из них покалеченных. Лошадей всех прирезали.
- Как бой? – спросил я, хотя уже догадывался.
- Никак. Наша конница была опрокинута ударом во фланг. Все отступили, каждый на свои позиции.
- Значит все как прежде? Мы не разбиты – это уже хорошо.
- Не совсем. Исчезла ведьма. Перед самым боем она вышла из своего шатра, указала направление атаки и скрылась в шатре. Полки двинулись в атаку. В середине боя поднялся северный ветер. Огонь от факела перекинулся на шатер ведьмы. Она не успела выбежать.
- Кто теперь командующий?
- Как кто? Она. Она пропала – это не значит, что она погибла, – сказал Чет.
- Ты же сказал, что шатер сгорел?
- Труп не нашли. Вернее нашли труп, один и это был труп охранника. Того самого, которого она вчера привязала к себе.
- После пожара наш отряд был уничтожен бешенными лошадьми, основные атакующие силы опрокинуты ударом во фланг. Все выдохлись. Наступающие и обороняющиеся не имели сил к активным действиям. Войска отсыпались, отдыхали, зализывали раны. Я сидел с Четом прижавшись плечо к плечу и молча смотрели чудовищный спектакль. Поле битвы - огромная сцена. Редкие актеры бродили как сонные мухи по полю. Свои смешались с врагами, никто не обращал ни на кого внимания, все искали живых среди убитых. Как только находили, убивали. Свой – чужой, не важно– мечом в сердце. Острый клинок спасал от мучений. Вначале первого акта повсюду разносились голоса раненных. Однако после первых убийств голоса смолкли, животный страх умереть пересилил ужас адских мучений. Многие притворялись мертвыми, однако находились и те, кто звал помочь избавиться от страдания. Тогда актеры оживлялись, бросались на голос. Короткий вздох, всхлип или крик и все закончено. Никаких аплодисментов, поклонов. но мы восхищены режиссурой и игрой.
По одному стали подходить уцелевшие из нашего отряда. Разожгли костер и тихо затянули разговор. По мере выпитого вина языки развязывались. Каждый рассказывал, что с ним произошло. Это напоминало байки рыбаков. Чем больше выпивали, тем больше была рыба, в истории следущего рассказчика. Пришла очередь Чета. Он не стал описывать, как ему удалось спастись. Его рассказ был как сказка.
Сказка в сказке.
- Я жил в крестьянской семье. Не богатые, но жили в полном достатке. Отец с матерью были мастерами чеканщиками. Работали целый день в мастерской и на рынке. Им помогал старший брат ну и я – по мелочам, принеси-подай. Младшая сестра была полностью на мне.
Все были настолько утомлены, что никто не встревал и не перебивал. Все ожидали нудного, не интересного рассказа от Чета, человека, по которому не поймешь, то ли правду он говорит, то ли нет.
В один из солнечных дней, я сидел с младшей сестрой в мастерской. Отец с матерью продавали товар на рыночной площади. В дверь постучали. На пороге стояли трое. Мужчина, женщина и девочка. Одеты не как бедняки, не как крестьяне. Чудно как-то. На мужчине длинная до пят бежевая накидка с капюшоном. У нас никто так не ходит. Жена его в чужеземном платье, с непокрытой головой. Дочь тоже в платье, но на руках – рукавицы из плотной ткани, в зубах соломинка. Мужчина поздоровался и сразу спросил, у кого они могут поесть, отдохнуть от долгой дороги и заночевать. Я с радостью предложил свой дом. Я знал, что и отец не будет против. Наша семья хоть и была не бедная, но монетка, даже самая мелкая ценилась. Пока мы сидели ждали родителей мне очень хотелось их расспросить. Обо всем, о том откуда они, как зовут, почему рукавицы на руках, почему в наших краях? Но когда я хотел задать свой первый вопрос, Незнакомец слабо кивнул головой и сказал: - «Потом». Этого слова оказалось достаточно, что-бы мой язык прилип к небу.
- Чет, ты с детства за грош удавишься. – съязвил проснувшийся от дремы Сотник.